Рассказ опубликован в 2009 году в сборнике рассказов Курта Воннегута "Look at the Birdie: Unpublished Short Fiction".
Стоял жаркий солнечный июльский день. Лоуэлл Свифт чувствовал, как он навсегда очищается от всех микробов и грехов. Он возвращался домой с работы на автобусе. Он работал продавцом линолиума в универмаге. Это был семнадцатая годовщитна его свадьбы с Мадлен. У нее была машина, настоящая собственная машина. В руках он держал красные розы в длинной зеленой обертке.
Автобус был набит битком, но ни одна женщина не стояла, и совесть Лоуэлле была чиста. Он сел обратно на свое место, начал рассеяно хрустеть пальцами и думать про свою жену.
Он был высоким, прямым мужчиной с жидкими песчаными усами и желанием стать британским полковником. Издалека казалось, что это желание возникло исключительно из-за формы полковников. Он выглядел изысканно и решительно. Но у него были глаза тоскливого нищего, потерянного, озабоченного, смирившегося. Он был умен и здоров, но слишком хорош для главы семьи или ее кормильца.
Мадлен однажда описала его как человека, который плывет строго по течению, улыбается и постоянно повторяет: "извините меня", "только после вас", "нет, спасибо".
Мадлен была агентом по недвижимости и зарабатывала в несколько раз больше денег, чем Лоуэлл. Иногда она над ним подшучивала. А он в ответ только слабо улыбался и говорил, что у него никогда не было врагов и что, в конце концов, Бог сделал его, также как и Мадлен, вероятно с виду добрым малым.
Мадлен была красивой женщиной, и Лоуэлл никогда больше никого не любил. Без нее он бы умер. Временами, когда он возвращался домой на автобусе, он чувствовал уныние и бесплодность. Он уставал и боялся, что Мадлен бросит его, и не обвинял ее в этом.
Однако, сегодня, был не такой день. Он чувствовал себя чудесно. Это был день годовщины его свадьбы, день, приправленный тайной. Лоуэлл чувствовал, что эта тайна не была зловещей, но он не понимал, как попал в такое приключение. Для его и Мадлен это были щекотливые размышления. Пока он ждал автобус, кто-то бросил ему под ноги нож для бумаги.
Он подумал, что нож вылетел из проезжавшей машины или из одного из офисов, расположенных неподалеку. Он не видел его, пока нож не загремел по тротуару перед острыми носами его черных ботинок. Он быстро огляделся, но не заметил, кто его бросил; осторожно его поднял и обнаружил, что он был теплый и очень легкий. Нож был сделан из голубой стали, овальный в поперечнике и современного дизайна. Это был кусок металла, будто полый, остро заточенный с одного конца и тупой с другого, с маленьким, похожим на жемчужину камнем посередине, который обозначал конец рукоятки.
Лоуэлл сразу понял, что это нож для бумаги, потому что он постоянно замечал нечто похожее в витрине магазина ножей, мимо которого он проходил каждый день, по дороге от автобусной остановки и обратно. Он попытался определить владельца ножа, внимательно посмотрел на машины и окна вокруг, но никто не претендовал на нож. И Лоуэлл положил его в карман.
Он посмотрел в окно автобуса и увидел, что он едет по тихому бульвару, засаженному вязами, где он жил с Мадлен. Дома на противоположной стороне хоть и стали дорогими апартаментами, но снаружи оставались пышными особняками. Если бы не заработок Мадлен, они не смогли бы жить в подобном месте.
Следующая остановка, где стоял белый дом в колониальном стиле, была его. Он дернул шнур, чтобы остановить автобус. Мадлен должно быть смотрит с третьего этажа , когда подъедет автобус. Раньше вместо их квартиры был бальный зал. Он волновался как влюбленный старшеклассник и искал ее лицо в ярко-зеленом плюще, который рос вокруг крыши. Мадлен не было видно, и он с радостью подумал, что она готовит праздничные коктейли.
На зеркале в прихожей висела записка:
"Лоуэлл, до ужина я занята с клиентом, который интересуется домом Финлеттера. Скрести пальцы. -- Мадлен"
Лоуэлл тоскливо улыбнулся, положил розы на стол и скрестил пальцы.
В неубранной квартире было тихо. Мадлен уходила в спешке. Лоуэлл поднял вечернюю газету, которая Мадлен раскидала по полу вместе с клеевым карандашом, блокнотом и клочками бумаги, которые Мадлен оставила нетронутыми. Эти заметки не имели никакого отношения к недвижимости.
В кармане Лоуэлла послышался легкий треск, похожий на легкий поцелуй или когда открывают банку кофе в вакуумной упаковке.
Лоуэлл залез в карман и достал нож для бумаги. Маленький камень вывалился из него и оставил круглое отверстие.
Лоуэлл положил нож на диван перед собой и поискал камушек в кармане. Он нашел его и с удивлением обнаружил, что это никакая не жемчужина, а всего лишь кусок пластика
Когда он снова посмотрел на нож, его передернуло от отвращения. Черная букашка, размером с четверть дюйма, вылезала из отверстия. Потом еще одна и еще. Всего шесть букашек собрались вместе в ямке, котороя осталась от локтя Лоуэлла на подушке. Букашки были медленными и неуклюжими, словно они были потрясены и ошеломлены. Казалось, что сейчас они уснут в своем маленьком убежище.
