Появившись однажды на лугу близ города Хорт, эта девушка не имела ни имени, ни памяти. Но ей повезло. Отчасти. Имя дал правящий Лорд, как и дом, а память дело десятое, наживное. Так она и жила, пользуясь чужим именем, и проживая не свою жизнь, до тех пор, пока одна случайность не изменила всё.Мир в котором живет Наяда — обманка, ложь, полностью состоящая из декораций. Ей предстоит пройти через боль, обман, предательства, жизнь заставит совершить её ни один непростой выбор ради правды, ради ответов, ради тех, кто стал близок. Будучи обычной девушкой, она возьмет на себя бремя воина и докажет врагам, что ее сердце, дикое и свободное, никогда не покорится.
Дом, мой ветхий дом,
Жди меня обратно,
Жди ты преданно, как пес,
И не пускай чужого.
Дом, мой славный дом,
Дождешься ли меня?
Уверяю, нет.
День, другой в темнице,
Скоротаю я,
А после ждет петля,
Вот ведь и беда.
Дом, мой милый дом,
Скажи огню и ветру,
Скажи реке и птицам,
Вернусь я скоро,
Станет домом мне земля.
О, друг мой верный,
Знай,
Идет лежать в сырой земле девица.
Сначала появились звуки. Звонкие голоса птиц, шелест травы, раздражающее жужжание пчел. Все эти звуки доносились из приоткрытого окна, заставляя девушку поморщиться и закутаться в негреющее одеяло с головой.
Прошло уже четыре года с тех пор, как она впервые очнулась на лугу, недалеко от посевов, не зная об этом мире ничего. С тех пор многое переменилось, но момент пробуждения всякий раз казался ей настоящей пыткой. Бывало, она подолгу лежала в кровати с закрытыми глазами, думая о том, что, если однажды все повторится. Она снова проснется незнамо где без памяти о своей прошлой жизни. Ее привычное существование снова оборвется по непонятным причинам и начнется с чистого листа.
Нет, забытье непозволительная роскошь. Именно это Наяда твердит себе все четыре года, удерживая в памяти каждый фрагмент своей жизни, каждую песчинку. Она старается смириться, но иногда ловит себя на мысли, что однажды она проснется не беспамятной девчушкой, вместо этого она откроет глаза и будет знать, что с ней произошло за пятнадцать первых лет жизни. Пробел восполнится и тогда она станет полноценным человеком.
Но этого не происходит. Четыре года она ждет хоть бы малейших проблесков, часами смотрит на ночные звезды и луну, надеясь, что они подскажут… Старается внимательно всматриваться в лица горожан, быть может утраченная память начнет возвращаться, если ей попадется кто-то, кого она знала в той, другой жизни.
Отмахиваясь от всех этих глупостей, о которых позволяет себе помечтать каждое утро, Наяда одним движением отбрасывает одеяло и встает с хлипкой кровати. Босыми ногами она нащупывает холодный деревянный пол и какое-то время сидит неподвижно, привыкая к прохладе. Открывая глаза, Наяда втайне даже от самой себя, ощущает страх. Пару мгновений она не видит ничего, черноту и слабую тяжесть в голове, но после зрение начинает возвращаться и все становится на свои места. Так происходит каждое утро. Почему? Никто не смог ответить ей на этот вопрос, а некоторые и вовсе посмеиваются над странной девушкой, живущей на окраине города. Быть может, потому что она часто задает странные вопросы самым обыкновенным людям.
Она где-то слышала, что интриги — дело, сугубо отведенное для знати. Но Наяде кажется, что тот, кто это сказал, крупно ошибается. Зашел бы он как-нибудь в таверну на главной площади или посетил бы надуманный неким поводом городской праздник.
Праздники Наяда вообще считала карнавалом лжи. Горожане делают вид, что радуются, танцуют и веселятся в то время, как их дети мрут от голода и болезней, а посевы гибнут, солдаты зверствуют, а лорд смотрит на все сквозь пальцы. Определенно никому не весело. Никому в Залесе. И этот карнавал из притворства и лжи каждый раз нагоняет на Наяду грусть. Наверное, именно так она может описать то чувство, которое испытывает, но до конца все равно не уверена.
Наяда медленно встает, шлепая босыми ногами по полу и подходит к старому замызганному зеркалу, висящему на стене, оно опасно покачивается на ржавом гвозде и всякий раз угрожает рухнуть на пол и разбиться на сотни блестящих кусков, совсем как жизнь юной девушки.
— Я Наяда, слуга Лорда Ивьенто и его сыновей Дамира и Мардара. Мне девятнадцать лет, и я знаю, кто я, — эти слова девушка повторяет своему отражению каждое утро, словно мантру. — Я принадлежу Залесу и верна своему королю Сайвасу и его семье, — тише шепчет девушка, заставляя себя верить в произнесенные слова.
Из зеркала на нее смотрит незнакомая молодая девушка, она не улыбается, напротив, ее лицо напряженно. Темные волосы распущенны и мягкими волнами струятся по спине, немного растрёпанная после сна. Голубые глаза блестят и смотрят твердо. Она могла сойти за невинную овцу, чуть расширив глаза будто в удивлении и мило улыбаясь, но она этого не делала. Поэтому она чужая. Опасна для тех и других, хоть и не причинила до сих пор никому вреда.
Это короткое время около зеркала, Наяда позволяет себе быть настоящей. Она расправляет плечи гордо, чуть вздергивает аккуратный подбородок и поджимает нижнюю губу. Возможно она не так уж невинна, как сама думает. За ее плечами была другая жизнь, о которой она не помнит. И кем она в ней была, по всей видимости, большой секрет. Она не помнит многого, но помнит свое имя.
Отчасти ее это успокаивает, если она помнит имя, данное ей милостивым лордом, значит память не пропала. Значит, жизнь продолжается.
