Положив письмо на стол, Майра подтолкнула его с одной стороны, потом с другой. Наконец она открыла его и перечитала дважды. Медленно провела пальцами по верхушке бланка. Арфа — «
— Хочешь послушать, что здесь написано? — спросила она.
— Хочу.
И Майра начала читать:
«
— Внесен в список славы, — повторила Майра. — О нем будут помнить. Мой сын. Мой Джонни Ог. Он получил больше, чем его отец.
Она улыбнулась мне. Это была первая ее улыбка за целый месяц.
— Конечно больше, — согласилась я.
— И еще эту укромную могилку. Нужно поставить там надгробный камень — из зеленого мрамора, с надписью «Ирландская Бригада», с листьями клевера и арфой. Чтобы все видели.
— Поставим, обязательно, — заверила я.
— А ты веришь в то, что сказал отец Келли? Что Джонни Ог на Небесах дома и в безопасности?
Я посмотрела на нее и взяла ее за руку.
— Конечно, Майра. Джонни Ог наконец-то познакомился со своим отцом.
Она кивнула и сжала мою ладонь.
— Мой Джонни гордился бы тем, что его сын вступил в бой за свободу. Как думаешь, он знает об этом?
— Знает, Майра. И мой Майкл тоже знает это.
— На Небесах, — задумчиво произнесла она. — С мамой, папой и бабушкой. Великое воссоединение. Думаю, если я собираюсь поверить в Небеса, мне нужно снова впустить Бога в сердце. Я соскучилась по мессам. Не верила тебе, что новости из церкви могут вернуть меня к жизни. — Майра встала и оглядела кухню. — Ладно, давай лучше приготовим поесть мальчикам. Ты только взгляни на мой очаг. У тебя есть дрова, Онора? Сможешь мне одолжить?
— Есть, Майра.
— Хотя почему я так сказала — одолжить… Ты ведь все равно не возьмешь их обратно.
— Об этом не беспокойся.
— А помнишь ту ночь на Рождество, когда мы собирались сжечь стулья Молли, а потом вдруг появился Патрик Келли?
— Конечно помню, — ответила я.
— Славный парень этот Патрик Келли. Все-таки привез Джонни Ога домой. Джонни Ог был умным не по годам, а теперь оказалось, что он не дожил до седых волос, — вздохнула она. — Я думала, он обманет смерть.
— Я знаю.
Она принялась ходить по комнате, а затем остановилась перед зеркалом.
— Боже мой, на кого я похожа! — воскликнула она. — Ужас какой-то. Слушай, Онора, а не найдется ли у тебя немного жаркого, которое ты могла бы разогреть для меня? Я вдруг почувствовала, что голодна как волк.
— Найдется, Майра, все найдется.
— Я вернулась, Онора, — сказала она. — Вселившаяся в меня фея носила меня непонятно где. А слова полковника Маллигэна разрушили ее чары. И она отпустила меня. Сегодня ночью я, наверное, усну.
— Что, даже без
— Возможно, — ответила она. — Может, полковник Маллигэн прав? Как думаешь, сойдет ли на меня благодать, которая даст мне возможность быть сильной?
— Ты всегда была смелой, Майра.
— Да, — согласилась она. — Но я должна думать и о других. А представь, если у женщины всего один ребенок и она его теряет… Слушай, нельзя ли поживее насчет жаркого?
— Пойдем к нам, наверх, — предложила я.
И она пошла. В тот вечер мы поужинали вместе впервые за месяц, минувший с похорон Джонни Ога. Грейси, Бриджет и — слава богу — Майра тоже помогали мне работать над письмами полковника. Майра заявила: то, что она будет писать слова соболезнования и утешения матерям и женам солдат, служивших вместе с ее Джонни Огом, обязательно поможет ей.
— Отменная каллиграфия, Майра, — заметила я.
— Благодарю вас, мисс Линч, — шутливо огрызнулась она.
В каждое письмо мы добавляли что-то от себя: «Он был честью рода Каннингемов», «Герой и гордость клана О’Мара», «В лучших традициях Фитцджеральдов… О’Доннеллов…» «Они рождены воинами, — думала я, — и ничего нам с этим не поделать». Закончили мы лишь за полночь.
— Сегодня я точно усну, — сказала Майра, — а утром, думаю, пойду в свой магазин.
На следующее утро мы с Бриджет отнесли эти письма в дом Маллигэнов. Я просила Майру пойти с нами, но ей не терпелось быстрее вернуться в магазин. Бриджет тоже не хотела идти.
