Полковник Маллигэн уехал в Вашингтон с твердым намерением получить для Бригады новое назначение.
Первый день июня. Я встала до восхода, чтобы насладиться ранним утром — это было мое время для себя. Вдруг из гостиной послышались голоса.
Говорили Пэдди и Джеймс Маллой. Похоже, они просидели всю ночь, попивая виски и решая глобальные проблемы. Меня они не слышали, потому что я ступала босыми ногами по дощатому полу, автоматически обходя скрипучие половицы. Я остановилась в коридоре.
— Хорошо, — говорил Джеймс Маллой, — так ты все-таки объяснишь своей матери, почему я возвращаюсь в лагерь?
— Она не поймет.
— С Дарби Ли мы вместе записывались в армию в Нэшвилле, — продолжал Джеймс Маллой. — Ему восемнадцать. Входил в клуб Святого Патрика. Дарби Ли. Трудно поверить, что его нет в живых. А сколько еще умерло из Десятого?
— Думаю, человек двадцать.
— Все от лихорадки?
— И от дизентерии тоже. Послушай, Джеймс. Если ты вернешься, то тоже подхватишь какую-нибудь болячку. Лучше уж я как-нибудь посажу тебя на поезд, идущий на юг, — сказал Пэдди.
— Ты не можешь поступить так по отношению к своей семье и полковнику Маллигэну. Вот тогда ты точно будешь копперхедом. Тебя могут даже арестовать.
— Но в лагере сейчас еще хуже, чем было, когда ты туда попал. Некоторым из наших нравится задирать пленных. Брата одного из охранников застрелили, когда тот сражался против вашего полка в Эринс-Холлоу. Теперь он твердит, что должен убить кого-то из ваших до нашего отъезда — глаз за глаз.
— Лучше бы он пристрелил одного из генералов янки, Макклернанда, который погнал ваших бедолаг вверх по склону холма прямо под наши пули. А если враг атакует, что еще можно сделать, кроме как стрелять в него? — ответил Джеймс Маллой.
— Да я знаю. В Лексингтоне было то же самое. Неимоверный шум, дым, и на тебя бегут люди. А ты просто стреляешь.
— Я даже не целился, — сказал Джеймс. — Потому что ничего не видел.
— Мы тоже ничего не видели.
— А потом загорелся лес.
— Что?
— В Эринс-Холлоу янки стаскивали своих раненых в лесопосадку, а потом из-за сухой погоды и жары деревья вдруг вспыхнули. Было слышно, как там страшно кричат раненые. Наш полковник Макгавок запросил прекращение огня и отправил группу наших помочь тем янки. Кое-кого мы спасли, но… это было ужасно. Мы с одним янки нашли там совсем молодого парнишку, у которого была сожжена половина лица, и вынесли его оттуда. А тот солдат, янки, был ирландцем, из Галены, штат Иллинойс. Когда мы доставили раненых в полевой госпиталь, все стояли вокруг и нормально разговаривали — и ваши, и наши. В основном об идиотских приказах разных тупых офицеров. Но что мы можем сделать?
— Ничего, — согласился Пэдди. — Лишь опустить голову и сражаться, как дьяволы.
Я вернулась в холл, а оттуда вновь подошла к двери, на этот раз умышленно производя много шума.
— Что-то вы рано сегодня, ребята. Хотите кофе и по миске овсянки? Джеймс Маллой, у меня сегодня есть для тебя дело. Пэдди, передай полковнику, что наш пленный взят на оплачиваемую работу.
— Хорошо, мама.
Джеймс попытался возразить, но я не дала ему и рта открыть. Я без умолку твердила, как он мне необходим, пока Пэдди наконец не шепнул ему:
— Сдавайся.
Позавтракали они вместе.
«Скоро эта временная отсрочка закончится», — подумала я. Полковник был уверен, что Бригаду в любой момент могут перебросить в Вирджинию: там шли серьезные бои. Пэдди и Джеймс Ньюджент уедут вместе с ней.
Вскоре нас всех удивил Томас, записавшийся в Ирландскую Бригаду добровольцем.
— Это в память о моем брате Джоне, — пояснил он.
Джеймси и Дэниел объявили нам с Майрой, что планируют присоединиться к вновь формируемому Ирландскому Легиону и уйти вместе с ним под собственными знаменами с арфой и листьями клевера.
Джеймса Маллоя должны были обменять, после чего он вернется в бой.
Патрик Келли тоже где-то сражался.
Всего их было семеро.
Стивен и Майкл пока ждали своей очереди.
На ум мне пришла песня миссис Макграт — о ее сыне Теде, которого силой взяли в британскую армию, откуда он вернулся на двух деревянных протезах:
«Убегайте, бегите!» — хотелось мне крикнуть Пэдди и Джеймсу Маллою. И не только им — всем солдатам. Бегите все. Но я знала, что они не станут этого делать.
До Рождества оставалось меньше месяца. Тысяча восемьсот шестьдесят третий год почти закончился, а наши парни дрались на Юге уже больше года.
Уходили они отсюда маршем и с песнями. Пэдди и Томас отбыли в середине июня с Ирландской Бригадой в составе 23-го Иллинойского полка, выкрикивая все то же обещание вернуться целыми и невредимыми, «к девушке, которую я оставил дома».
