— А Пэдди все время хвастается, папа, — сказал Джеймси. — Рассказывает другим мальчикам, что только у Келли есть окно, Чемпионка и дяди, которые вытаскивают рыбу из моря. Еще он говорит, что у нас скоро будет своя кузница, что он станет кузнецом, будет сильно стучать молотом и…
— Ничего я не хвастаюсь, — оборвал его Пэдди, — а просто говорю. Это помогает мне не думать о том, как я голоден.
Теперь заплакала Бриджет. Ее маленькому животику не могли помочь ни молитвы, ни хвастовство, ни живописные восходы солнца. Я принялась ее укачивать. Молока в моей груди не было.
— Вот, мальчики… Ваш папа сейчас даст вам отхлебнуть волшебного напитка из своей чашки. Пейте медленно и смакуйте. Прочувствуйте всю его теплоту.
Я сунула палец в чай и дала Бриджет пососать его. Потом выловила из котла крапиву, бросила в него щепотку муки крупного помола и принялась размешивать ее палкой, пока та варилась в отваре крапивы. Все же лучше, чем на пустой воде, как говорила бабушка.
— Мама слышала от миссис Андерсон, супруги капитана береговой охраны, что на складах лежит груз американского зерна, — сообщила я Майклу. — Эта женщина сказала, что его держат в резерве.
— В резерве для
— Я тоже хотела бы это выяснить, — ответила я. — Майкл, может быть, тебе съесть не часть картофелины, а
— Если там идут работы, поверь мне, я все смогу. Но боюсь, что мы опять простоим в очереди без толку. А с едой я могу подождать и до вечера.
— У правительства было столько проблем с доставкой этой кукурузы, — говорила миссис Андерсон.
Мы с мамой и детьми стояли, слушая ее.
— Это маис. Они еще называют ее маис, — пояснила она.
Дело было в сарае за пристанью, где береговая охрана хранила свое имущество. Здесь же находилась контора мужа миссис Андерсон, капитана. Показывая нам ряды мешков запасенного зерна кукурузы, она тыкала в них пальцем и улыбалась, как бы говоря: «Сэр Роберт Пиль[42] и народ Британии не бросили нас голодать. Но вы все равно не получите эту еду, пока мы не убедимся, что вы действительно умираете с голоду по-настоящему».
— Закон о зерне делает импорт американского зерна сюда неимоверно дорогостоящим, — поясняла нам миссис Андерсон. — Тарифы на иностранное зерно очень высокие. Конечно, полагаю, это необходимые меры, но закон этот не применим к кукурузе. С этим нам очень повезло, не так ли?
Дальше миссис Андерсон принялась рассказывать о том, что премьер-министр Пиль взял деньги налогоплательщиков, чтобы тайно привезти из Америки кукурузу. И теперь она будет продана ирландским крестьянам по низким ценам. Мы приучимся есть кукурузу вместо нашей картошки.
— И это будет очень здорово, правда? — спросила она.
Мы промолчали.
К нам присоединился капитан Андерсон. Он начал убеждать, как сильно британское правительство печется о нас.
— Проблема с этой штукой в том, — сказал он, положив руку на один из мешков, — что она, если ее сразу не перемолоть, тут же начинает гнить. В Америке у них для этого используются стальные мельницы. Они гораздо мощнее наших. Теперь это зерно нужно разгрузить, высушить в печи в течение восьми часов и дать остыть несколько дней, чтобы подготовить к помолу. Вот, взгляните.
Он открыл верхний мешок, достал оттуда горсть муки грубого помола и извлек из нее несколько целых зерен.
— Вот так эта кукуруза выглядит в сыром виде, — сказал он, протягивая нам сморщенные шарики.
Капитан вручил их мне — они были тверды как камень.
— Я слышала, ее также называют «жупел Пиля», — сказала я.
Он рассмеялся.
— Вы, ирландцы, такие юмористы! — ответил он. — Мука будет мельче и ее будет легче готовить, если перемолоть ее дважды, но наше правительство решило, что в этом нет необходимости. Мистер Тревельян, человек из казначейства, который отвечает за это, говорит, что благотворительность не должна быть слишком уж качественной.
Капитан Андерсон снова засмеялся, но миссис Андерсон и мы с мамой от смущения опустили глаза. Капитан хотел, чтобы мы благодарили за их усилия, тогда как прямо здесь, в Голуэе, можно было смолоть наше собственное зерно.
— А вы сами это пробовали, капитан? — спросила я.
— Онора, — одернула меня мама.
Но я все равно хотела это выяснить.
— Так пробовали или нет?
— У меня не было такой возможности, — ответил он, — но я уверен, что мука будет вполне съедобна, если варить ее предписываемое время — два часа, по-моему. Почему бы мне не дать немного вам и вашей дочери, миссис Кили? В качестве своеобразного эксперимента, так сказать, — только не говорите никому. Нам не разрешено раздавать это зерно до тех пор, пока здесь не начнется настоящее бедствие.
— Но если вы все-таки раздадите часть зерна сейчас, у людей не будет соблазна съесть свою посадочную картошку, — возразила я.
