Действие разворачивается во второй половине 50-х годов прошлого века, время, когда после долгих лет окаменелости ощущается приближение перемен, которые позднее назовут оттепелью. Главная героиня — художница, некогда учившаяся в Париже у самого Матисса: теперь она считается специалистом по нему, её приглашают в качестве эксперта тогда, когда обычные методы не дают результатов…Пьеса «Залив в Ницце» была впервые сыграна 4 сентября 1986 года в театре Котслоу, Лондон, в постановке Дэвида Хэйра.
The Bay at Nice by David Hare (1986)
Перевод с английского Ольги Буховой © (2009)
Действующие лица:
Валентина Норовицкая
Софья Епилёва
Помощник директора музея
Петр Линьков
Действие происходит в Ленинграде в 1956 году.
Просторная комната с потолком, украшенным позолотой, и прекрасным паркетным полом. На задней стене висит огромное полотно Герена «Ирида и Морфей» — ослепительная нагая богиня, сидящая на облаке над спящим богом сна Морфеем. На всей обстановке видны следы обветшания и запущенности. Комната практически пуста, за исключением нескольких столов, отодвинутых в заднюю часть комнаты, и нескольких плюшевых стульев, красных с позолотой. На одном из стульев сидит Валентина Норовицкая. Это энергичная женщина лет 60 — точнее сказать трудно. Она одета в черное. Ее дочь Софья стоит в самом дальнем конце комнаты и выглядывает в главную дверь. Ей за 30; она одета намного проще, чем ее мать: на ней пальто, гладкая юбка и джемпер.
Валентина. Не бросай меня тут одну, я старая женщина.
Софья. Никакая ты не старая.
Валентина. Просто кладбище какое-то! …Я не собираюсь идти общаться с этими старыми идиотами.
Софья. Но они именно этого ждут от тебя.
Валентина. Чепуха! Лучше я тут одна посижу.
Софья. Боюсь, мы обидели директора.
Валентина. Ну почему же «мы»? Это я его обидела. Ты обратила внимание? Он одет в какие-то обноски…
Софья. Он всего лишь хотел показать тебе новую пристройку.
Валентина. Зачем? Он оскорбляет эти стены уже тем, что развешивает на них весь этот соцреализм. Водовороты грязи! По мне уж лучше смотреть на голые стены. Они хотя бы чисто выкрашены… Однако я устала вертеть головой по сторонам: «Посмотрите сюда, взгляните на это!..»
Софья. Если воспользоваться этим же аргументом, то, раз в мире все прекрасно, это относится и к соцреализму.
Валентина. Соня, прошу тебя! Ты же ничего в этом не понимаешь. Так что не надо рассуждать на эту тему. Особенно в присутствии посторонних. А то просто неловко бывает.
Софья. Они думают, это Матисс.
Валентина. Ты что-то давно не заходила.
Софья. Занята была.
Валентина. Понятно.
Софья. Очень много работы. И еще дети. К концу дня у меня ни на что сил не остается. Я уже сказала начальству: как женщину, меня это просто возмущает.
Валентина. «Как женщину»?
Софья. Вот именно.
Валентина. И что же это значит?
Софья. Понимаешь…
Валентина. Что это за мода появилась называть людей «женщинами»? Теперь везде то и дело слышишь: «как женщина» то, «как женщина» это. В моей молодости было намного проще: каждый мог быть просто «человеком». И еще все теперь говорят «от лица». «От лица советских женщин…»
Софья. Я только хотела сказать, что у меня семья. И еще я работаю. Вот и все. А в школе меня просто эксплуатируют.
Валентина. Они тебя за дуру держат. Знают, что ты не умеешь говорить «нет».
Софья. К тебе кто-нибудь заходит?
