Залог возможности существования полностью

С разрешения автора я посвящаю эту свою работу как издателя памяти любимой женщины, у которой я продолжаю учиться радоваться даже самым «незначительным» проявлениям жизни,

памяти Лилии Бахрах (в девичестве Каськовой)

«Помнить — значит становиться похожим[1]» - я очень постараюсь.

Ноябрь 1997 г. Михаил Бахрах

В действительности это книжка о подспудных регуляторах человеческого переживания и поведения, об источниках энергии, движущей всю нашу активность - от сложнейшей телесной до самой мобилизующе духовной.

Книжка так насыщена конкретикой: людским бытом, болью и радостью, отчаяньем и надеждой, общими проблемами и отдельной человеческой судьбой, деталью и обобщением, поэзией наконец, что ее трудно без натяжки отнести к какому-либо одному литературному жанру: это и серьезное научное исследование, и страстная публицистика, и подробное клиническое описание, и беллетризованные записки... хотя по видимости она написана, вначале, как изложение сущности и практики оригинального психотерапевтического подхода (использующего в качестве главного средства точное воздействие на степень удовлетворения всего круга потребностей человека и перспективу такого воздействия), а потом, как теоретическое (физиологическое, психологическое, клиническое, нравственное, социокультуральное и философское) обоснование этой практики.

Автор пытался на протяжении всего разговора с читателем любое самое абстрактно-теоретическое, самое примелькавшееся уже или еще не рождающее у нас никаких, связанных с нашей реальной жизнью ассоциаций положение или понятие, оживить, наполнить актуальным для каждого, задевающим человеческим содержанием, добиться того, чтобы за такими сухими словами, как “рефлекс”, “источник сигналов”, “сигнал возможности удовлетворения”, “потребность”, “высшая ценность”, “жизненный смысл” каждым ощущался его голод, его хлеб, его родня и трагедия, его самообман и истина... Автор пытается сделать быт инструментом науки, а науку орудием повседневности, быта. Он пытается сложнейшее физиологическое и психологическое понимание сделать одинаково трудным и одинаково доступным, ощущаемым как для специалиста, так и для любого

умеющего читать, чувствовать и думать человека. Точнее, он и к профессионалу: психологу, физиологу, культурологу, педагогу, врачу, психотерапевту, социологу, философу, художнику - к каждому обращается, во-первых как к человеку присваивающему, проживающему свою жизнь, а только через это человеческое понимание как к ученому, специалисту. Автор считает, что об изучаемом им предмете нельзя практически полезным образом рассказать, на него можно обратить или не обратить внимание, его можно открыть в собственном человеческом опыте, в своем переживании, ему нельзя научить, его можно только постигнуть в благоговейном, сочувственном наблюдении за собственным существованием человека и животного в себе, в другом... Отсюда и подзаголовок книги: “Опыты самонаблюдения”.

Поэтому эта книжка для всех, интересующихся собой. Собой как “Homo moralis”, как “животным, обособляющимся в обществе”.

ПРИМЕР № 1. ЧЕМ ГРОЗИТ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ. Высокая, сухая, забывшая показную, воинственнозащитительную, упреждающую чопорность, шестидесятидвухлетняя, уже до дверей старательно расплаканная дама, отчаявшись вытребовать таким плачем мое сострадание, уяснив с моих слов, что я чужой ей, незнакомый и за занятостью скорее к ее излияниям равнодушный человек, что моя задача вылечивать, а не лечить и жалеть, по моей настойчивой и совершенно незамечающей ее слез просьбе, наконец, от “ничего не поделаешь”, формулирует ту задачу, которую, по ее словам, с моей помощью хотела бы разрешить она.