«Люди-кошки, проигрывая войну людям-птицам, пытались создать бога. Создать Абсолют, — плакала тишина, проникая в мысли страшным знанием. — Но их Бог не пришел им на помощь, и они сгинули. А люди-птицы встретили в бесконечности космоса людей-ящериц. Люди-птицы объявили войну людям-ящерицам, но в войне той терпели поражение. И тогда они решили создать великое оружие — свой собственный Абсолют. Ты разрушил Абсолют, и люди-птицы проиграли. Их остатки, восемь птенцов, включая тебя, прилетели в новую вселенную и сотворили людей-обезьян, провозгласив себя Создателями. Но один из вас захотел чистоты крови, другой — равных себе, третий — одиночества. Ты напал на первого, дрался со вторым, а третий умер ради тебя. И ради тебя воскрес. И снова умрет ради тебя, если ты не откажешься жить ради него. Жить и не дать прийти в эту вселенную Абсолюту людей-птиц. Ибо ты теперь человек-обезьяна».
Лис внутренне напрягся, не желая слушать, но слушая. К счастью, выговорившись, тишина отступила, уступив место кошачьему мурчанию.
— Где я? — ни к кому конкретно не обращаясь, прошептал Лисард.
— Тебя накрыла Кровь Абсолюта, чтобы ты не самоуничтожился, — любезно ответил чей-то звонкий голос, и тут же его обладательница проявилась перед Лисом.
— Последняя, — ему хотелось потянуться к ней, заключить в объятия и никогда не отпускать. Однажды он уже пытался так поступить и ему не удалось, как и сейчас.
— Почти, — она грустно улыбнулась и сделала оборот вокруг себя, сметая звезды и тьму огненно-рыжими крыльями. — Я — Тарша, неужели не помнишь? Хотя откуда тебе, я же запретила. Мой глупый воинственный яй, всегда же ты подставляешься.
Она сама обняла его, и он почувствовал, как под одежду проникли чужие слезы и заскользили по коже.
— Что мне сделать для тебя? Что мне сделать, чтобы ты не плакала?
— Живи.
Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Лисард почувствовал, как сердце пронзает разряд, словно тысячи маленьких молний взорвались в груди. Он вскрикнул и потянулся за Последней, но та осталась в отступающей тьме. Над ним же серело холодное небо Евы.
— Нет! — но крик застрял в горле не то стоном, не то кашлем.
Лави пощелкал перед лицом пальцами и, убедившись, что на него реагируют, спросил:
— Ты как?
А вот разве по нему не видно, как он? Лис оттолкнул Лафайета и попытался подняться. Дымящиеся руины, сливаясь в причудливый калейдоскоп, закружились перед глазами. Лисарда замутило, но он смог сдержать рвотные позывы и глубоко задышал.
— Как?.. Как у тебя получилось меня нейтрализовать?
— Я только потом первую помощь оказал, — Лави повертел перед ним тем самым браслетом, что давным-давно подарил дядюшка Нокс. — А я все думал, за какими такими кометами ты его носишь, когда он тебе в жизни не нужен. Прости, был неправ — в твоем случае самая полезная вещь.
Он усмехнулся и, спрятав браслет в карман, помог Лисарду подняться. Возле щита их ждала недовольная Олейя, которая воспользовалась вернувшимся на место стражем и пропустила их внутрь.
— Вот вечно ты такой неугомонный! — принялась она отчитывать Лиса, когда Лави буквально занес на себе в храм, а потом дотащил до медблока.
— Почему вечно? — устало спросил Лисард, надеясь, что она как всегда фыркнет и улетит.
Но Оле внезапно ответила:
— Потому что в прошлый раз Халла тебя умолял ничего не предпринимать, пока он не разузнает как следует в чем дело! А что ты?! В итоге столько смертей! Из-за тебя! — она влепила Лису пощечину и только потом улетела.
«Я был причастен к ее смерти, — отстраненно подумал Лисард, не испытывая при этом и капли раскаяния, — но злится она не поэтому».
— Лави, почему я остановился? Там, перед щитом, когда почти полностью обратился в Громовую Птицу?
— А? Ты что, не заметил Кровь Абсолюта, что там ползала?
Заметил, но не придал прозрачным гусеницам значения. Они облепили его что ли? И высосали излишки силы? На вопрос, заданный вслух, Лави лишь кивнул.
— Надо поспать, — решил Лис. — Завтра прилетит Шанго, а сегодня спать.
— Думаю, раньше. Он наверняка почувствовал твою ярость. А на счет поспать идея хорошая, — Лафайет накрыл его пледом и ушел, выключив свет.
В наступившим полумраке Лисард еще долго слышал подступающие из тьмы откровения, а потом все накрыло кошачьим мурчанием, и он уснул.
Они не были похожи. Да, все те же фамильные черты лица, жесткие черные волосы, разрез глаз, но нет — не похожи. У брата была его улыбка и талант воплощать безумные планы в жизнь, у него — вечно хмурая физиономия и страсть анализировать уже случившееся. Потому почти полсотни лет тому назад Элен Лэ выбрала Годжи, а не его. Потому он сам поддержал Черную Охоту. Потому поставил свою квадо-подпись на соглашение при Хейве. Потому сейчас расхлебывает последствия…
Нокс поймал себя на том, что вертит в пальцах псевдо-перо вместо того, чтобы слушать Годжи. А брат уже несколько минут молчит и задумчиво смотрит на него.
— И до какого из моих грехов ты дошел на этот раз?
