Но у Источника сильно пожалел об этом. Лисарда ждали: штук пять миротворцев в тяжелой броне и улыбающийся князь Шер-Пин, словно наглотался наркотиков или напился. Князь помахал остановившемуся в нерешительности Лису и подал знак подчиненным. Те расступились, и принц увидел лежащую на тротуаре Магдалену Сардинас — она была без сознания, но серьезных ран вроде бы не видно.
— Итак, — усмехнулся Шер-Пин, — вижу, ты хочешь помочь своей мамочке. Но не волнуйся, мы не хотим разгневать твоего деда, поэтому и тебя, и ее целыми и невредимыми доставим на Церру.
— Что? — не понял Лисард, отступая к Источнику.
— Ох, юноша, — князь театрально закатил глаза и развел руками, — не притворяйтесь идиотом. У нас в культе беспрекословно выполняются приказы лишь одного человека — Дориана Сардинаса, и ему во что бы то ни стало захотелось познакомиться с ребенком, пробудившимся в 316 году, понимаете?
Лисард замотал головой, не желая вспоминать как его чуть не убила мачеха, а потом отец отдал «Второму Пришествию». Но этим лишь разозлил Шер-Пина.
— Ладно, чего толку объяснять? Взять его!
Вот только приказу в первую очередь подчинилась вода. Источник дернулся вверх, ломая арки врат и их же подхватывая, а потом ринулся на людей. Вовремя вернувшийся Кай схватил Лиса в охапку, повалил на землю и закрыл прозрачным куполом.
— Не смотри!
Но Лисард не мог оторвать взгляд от разбушевавшейся стихии. Он видел, как вода, взорвавшись на огромные капли, бросает в миротворцев обломки. Как Морису Шер-Пину разбивает голову одним из таких обломков, а следующим и вовсе размазывает ее в кровавую кашу, навсегда впечатав в тротуарную плитку. Как миротворцы, успев активировать броню, стреляют по водяным сферам, но заряды уходят впустую. Как волна подхватывает Магдалену Сардинас и прибивает к стене ближайшего кафе, а потом еще пару мгновений хлещет по лицу как нерадивого ребенка за провинность. И сквозь это грохочущее безумие слышится тихое, словно молитва, бормотание:
— Тело мое вода, и кровь вода. Вода есть все, а все есть Абсолют. И я — часть его…
Марта Шер-Пин отправила заложников в тренировочный зал, и теперь они ждали, когда их эвакуируют. Благодаря тому, что зал не так давно расколошматил Лисард, ремонт здесь провели знатный. Теперь система безопасности могла справиться с бомбардировкой как изнутри, так и извне. Плюс отсюда не подсмотришь за действиями Марты и монахов, что очень устраивало последних.
Эд сидел на полу, закрыв глаза, прислонившись спиной к стене. Он пытался подремать, но в отличие от Глена, у него ничего не получалось. В голове роились вопросы и страхи, отвлекающие и заставляющие вздрагивать при любом шорохе. И не только у него. Он слышал, как Дари нарезал круги взад-вперед, иногда останавливаясь, скорее всего, проверял время на управляющем браслете. Кто-то кинул в него пустой бутылкой. Удара не последовало, значит, поймал.
— Хватит, — взмолился Миги и похлопал рядом с собой. — Садись, не нервируй остальных.
— Нервирую? Кого это я нервирую?!
— Меня, — лениво протянул Борис и зевнул, толкнув Эда в бок. — Ой, прости, случайно.
— Бывает, — Эд открыл глаза и потянулся. — Здесь так тихо… Не понять, что снаружи твориться.
— Тихо, ага, — фыркнул Дари и кивнул в сторону Жаклин Жадо, тихонько плачущей у противоположной стены. — Сколько можно ныть?! Эй! — он обернулся и запулил в нее той самой бутылкой — Прекращай, предательница камьева!
Попал по стене. Жаклин вздрогнула и разревелась еще сильнее, разозлив Лэ окончательно. Прорычав сквозь зубы «гьеджит!», Дари двинулся в ее сторону с явно нехорошими намерениями, но Эд с Борисом подорвались со своих мест и оттащили его обратно, силой усадив рядом с братом.
— Не злись так, — Миги успокаивающе погладил его по плечу.
В другое время Дари бы разозлился, но сегодня сдержался и даже не отстранил руку брата.
— А как злиться? — тоскливо поинтересовался он, ни у кого конкретно.
— А никак не злись, — предложил Борис и снова зевнул.
«Интересно, — подумал Эдуард, украдкой глядя на кузенов Максимова с Майоровым, — как долго продлится наше перемирие?» Парни из противостоящей им компании неожиданно оказались вполне себе адекватными и с похожими интересами. И чего собственно ругались все это время? Чтобы скучно не было? Эд знал, что никогда не задаст эти вопросы вслух. Он снова занял свое место и закрыл глаза, но заснуть уже не пытался. Слушал, как где-то поблизости Генджи Сатори жалуется Этьену Риду на бурчащий от голода живот. Как Андрей Майоров хихикает над всхлипнувшим во сне Гленом. Как Элис Кларк тихо напевает «Исповедь мертвеца», причем в переводе Алекса.
