Разбойник хмыкнул и покачал головой — не стыдно, мол, такое морозить, пан рыцарь? Драконоборец, на которого частенько после пережитой опасности накатывалось беспричинное веселье, развел руками и, рассмеявшись, пошел за мечом. Все-таки Ярош прав — следует добить всех, кто еще подает признаки жизни, а тела сжечь, дабы не распространяли волколачью заразу.
Трехдневное блуждание по заросшим лесом холмам приятной прогулкой не назовешь. Тем более, что шли они пешком. Еще бы! Где посреди леса коня взять? Да не одного, а троих.
После того, как горячка боя миновала, а следом за ней прошло и неумеренное веселье, на Годимира навалились усталость и боль в избитом теле.
Велина тоже слегка пошатывалась — каким бы ты великим бойцом и обученным следопытом ни был, силы человека не беспредельны. Она несколько дней шла следом за Годимиром, отслеживая его путь по серебряной стрелке. Видела троих посаженных на кол иконоборцев — вампир Лукаш исчез в неизвестном направлении, постаравшись как можно тщательнее скрыть все следы своего пребывания рядом с товарищами по вере и несчастью. Кол или сжег в костре, или уволок в лес, спрятав в кустах. Увидев обглоданные куницами и росомахами трупы с выклеванными глазами, девушка поняла, что дело неладно, и дальше уже не шла, а бежала. Измученная, но решительная поспела вовремя и спасла их с Ярошем от неминуемой смерти.
Кстати, Бирюк тоже пострадал — на левой голени вздулась багровая полоса, из которой кое-где выступила кровь. Разбойник утверждал, что это след не зубов, а когтей волколака, но прижечь рану на первом же привале согласился на удивление легко. Велина раскалила нож покойного Дорофея и прикладывала багрово светящееся железо к ране до тех пор, пока не возмутился Годимир, уставший вдыхать запах паленого мяса. При этом Ярош молчал, сцепив зубы.
Вот так двое шатающихся от усталости и один хромой пробирались на восход, стремясь покинуть Ломышанское королевство и перебраться на землю, подвластную Ошмянам. Они так спешили, что утратили бдительность — для странствующего рыцаря дело обычное, но разбойник и сыскарь!
Десяток всадников на разномастных конях. Кожаные куртки — наподобие жаков, но с длинными рукавами — перетянуты в талии широкими алыми кушаками. На ногах широкие полотняные штаны, заправленные в сапоги с высокими голенищами. На головах маленькие круглые шапочки из курчавой шкурки новорожденного барашка, обшитые стальными бляхами. В руках легкие пики.
Предводительствовал загорцами — а кто бы это мог быть еще, если не они? — настоящий рыцарь. Из-под коричневой суркотты выглядывали полы и рукава вороненого хауберка. На груди вышит герб — черная ящерка, усыпанная желтыми пятнами. Таких Годимир никогда раньше не видел. У седла рыцаря торчала рукоять настоящего длинного меча.
— Кто такие? — гаркнул немедленно командир загорцев. Светлые, почти белые, усы грозно смотрели в небо закрученными кончиками. Из-под суконного, простеганного подшлемника выглядывал длинный чуб. — Откудова будете?
Годимир вздохнул. Как часто в последний месяц ему приходится слышать этот вопрос, произносимый редко когда доброжелательно, а все больше с угрозой, несущий намек — мол, не приведи Господь, окажешься не тем, кого мы ждем тут. Но делать нечего… Словинец приосанился, поправил меч на поясе.
— Я — рыцарь Годимир герба Косой Крест из Чечевичей.
— Из хоробровских, что ли? — нахмурился загорец. Пики его дружинников опустились, нацелясь драконоборцу в грудь. — Что-то ты не шибко похож на рыцаря!
Речь загорского рыцаря почти не отличалась от привычного Годимиру наречия. Слова те же самые, но говорит так, словно каши в рот набрал. Чародей Вукаш изъяснялся чисто, даже излишне чисто, словно магистр риторики из университета.
Драконоборец развел руками:
— Что поделаешь, пан рыцарь! Напали на нас третьего дня… вернее, ночи волколаки. Едва отбились. Коней потеряли…
Черты загорца слегка разгладились. Расчет Годимира оказался верен — как сказал бы Ярош, если бы был меньше занят распухшей ногой, пан пану глаза не выклюет.
— Верно, — согласно кивнул рыцарь с ящерицей. — Третьей ночи полнолуние было. Как же ты, рабро[47], в такое время из дому выбрался на ночь глядя?
— Я — странствующий рыцарь, пан… Не знаю, как тебя величать.
— Я — рыцарь Юран герба Млок[48], полусотник армии короля Момчило Благословенного, — слегка поклонился рыцарь.
Годимир вежливо вернул поклон.
