– Передай Раоне, чтобы завтра же явилась к Князю! – крикнул ему вслед Хеллид, гадая, как воспримет подобные новости Блейри. Может, вожак дуэргар наконец-то поймет, какая опасность исходит от стрегии, слишком много возомнившей о себе. Полбеды, что она внушает своим поклонникам веру в то, что человеческая кровь вернет им прежние умения и способности гулей. Настоящая беда кроется в стремлении мальчишек произнести впечатление на девицу Авинсаль. Они пробираются за стены Токлау, рискуют жизнью и ради чего? Ради призрачной надежды?
Догонять исчезнувших в лесу и вступаться за пленника гуль не стал – одним смертным больше, одним меньше, какая разница?
…Раона примчалась на следующий день – в прескверном настроении, готовая сорвать злость на первом встречном. Впрочем, оказавшись в шатре Блейри, девица присмирела и молча ждала, пока Хеллид изложит сперва историю краткой поездки, а затем – свое весьма нелестное мнение о поступках Стрегии из Льерри.
– Это правда? – осведомился да Греттайро, выслушав соратника.
– Что именно? – зло фыркнула Раона. – То, что мои мальчики шарили в крепости? Да, правда, от первого до последнего слова. Вы же столько твердили, Князь – нам нужно все знать о людях, о том, что они думают и как собираются действовать. Или вы о наших… – она запнулась, ища подходящее слово, – бдениях, как их называет Хеллид? Послушайте, это всего лишь попытка! Я ни в чем не уверена! Одним живая кровь помогает, другим нет, и вдобавок мы совершили ритуал всего три или четыре раза! Может быть, через луну я смогу сказать точнее. Именно поэтому я велела держать наши собрания в секрете, а кое-кому понадобилось лезть туда, куда его не просили! – ее голос сделался высоким и раздраженным. – Блейри… Мой Князь, я всего лишь прошу не толкать меня под руку! Возрождение Рабиров во многом зависит от того, сумеем ли мы вернуть нашу магию, а чары – весьма хрупкая материя!
– Жизнь нашей молодежи дороже любых чар, – возразил Хеллид. – Всякий раз, когда я отправляю в крепость кого-нибудь из лазутчиков, я рискую потерять еще одного воина. Ты же посылаешь туда сущих подростков, едва оправившихся после Грозы! А потом вы еще носитесь за людьми по лесам, корча из себя одержимых Жаждой! Что, если однажды ваш пленник окажется сообразительным, улизнет и вернется в крепость? Какую захватывающую историю он поведает своим соотечественникам, не так ли?
– От нас никто не убегал, ни раньше, ни теперь, – оскорбилась Раона. – Ты ведь не хуже меня знаешь – жертва должна перед смертью испытать страх, тогда ее кровь густеет, становится слаще вина…
– Впредь вы будете наслаждаться этим вином с большой осторожностью, – вынес свое решение да Греттайро, жестом приказав девице Авинсаль замолчать. – Вылазки в Токлау – только с моего личного разрешения. И никак иначе, ты поняла?
– Да какого?!.. – взвилась стрегия. Ее возмущение разбилось, как хрупкая льдинка о гранитный утес, натолкнувшись на единственный пристальный взгляд Князя. Взгляд матерого убийцы – перед тем как хладнокровно всадить нож или спустить тетиву.
– Хорошо, повелитель, – Раона вздохнула с видом полной покорности обстоятельствам.
Позже, размышляя над этим разговором, Хеллид заподозрил, что его известия отнюдь не стали для Князя новостью. Блейри прекрасно знал, чем занимаются Раона и ее приспешники. Единственное, что разгневало правителя Забытых Лесов – бездумность девицы Авинсаль и ее неспособность хранить свои дела в тайне. Верил ли сам да Греттайро в то, что Раоне удастся столь диковинным образом возвратить утраченную магию, или не верил – не имело значения. Он безмолвно одобрял действия Авинсаль, значит, в них крылась толика полезности.
– И все-таки стоило совсем запретить подобные игрища, – упрямо повторил Хеллид, когда Раона выскочила из шатра.
Блейри не спеша перевел взгляд на своего верного помощника.
– Тебе очень хотелось удрать следом, но ты остался, – князь Забытых Лесов склонил голову к плечу, рассматривая своего верного порученца с некоторым подобием любопытства. – Ты прав. Нам нужно поговорить. Садись.
Хеллида уже давно беспокоили некие накопившиеся соображения. Да Греттайро никому не давал отчета в своих поступках и решениях, но Хеллид надеялся на свое положение правой руки правителя. В конце концов, я заслужил право задавать вопросы и получать ответы, подумал он, придвигая к столу складной походный табурет и садясь напротив своего патрона.
– Мне кое-что непонятно, мой Князь, – собравшись с духом, начал гуль. – Наш первый штурм был, скажем так, неудачен. Однако с той поры наше ополчение изрядно выросло, мы многому научились… Отчего мы не повторяем попытку взять Токлау?
Лицо Блейри не выражало ровным счетом ничего. Князь взял со стола пергамент с отлично вычерченным планом форта, полюбовался на рисунок и с легким вздохом бросил поверх прочих бумаг.
– А зачем? – рассеянно спросил он.
Хеллид на мгновение оторопел.
– В каком смысле – «зачем»? Чтобы завладеть крепостью, само собой!
