Живёт себе в приграничном замке… совсем не принцесса, а юная ведьмочка по имени Рона. Есть у неё и нудные наставники и строгий дядя, и настоящий Возлюбленный. Тёмные коридоры, милые шалости, прогулки верхом… жизнь прекрасна, проста и полна развлечений! Но всё изменится: однажды к замку подходит целое войско…
Солнечный свет обливал Восточную башню жидким золотом, заставляя зеленоватые камни стен переливаться, словно змеиная чешуя. Трудно было вообразить себе зрелище более красивое и в то же время более величественное, чем освещенный первыми рассветными лучами Тауэр Мерелль — приграничную крепость, гордость свободного Хатервинга. И сейчас, замерев у высокого парапета и до слёз из сощуренных глаз вглядываясь в низкое солнце, Рона немного завидовала тем, кто маршировал стройными колоннами к замку. Им, гордо несущим королевские стяги, он был виден целиком, похожий на свернувшегося клубком грозного дракона с башнями-шипами, предупредительно устремленными к небу.
Прохладный ветер теребил короткие, чуть ниже ушей, рыжие волосы, и холодил щёки, словно проверяя, не вернулись ли потерянные с годами задорные веснушки. Рона зажмурилась, давая глазам отдохнуть, потом, не удержавшись, всё-таки перевела взгляд на запад, где простирались пустоши, поросшие вереском и розмарином. В детстве они казались бескрайними; но отсюда, с высоты, было видно широкую полосу реки справа, слева серо-бурые холмы предгорий, а прямо за пустошью — редкую рощу, а вовсе не заколдованный сказочный лес, и чуть дальше — шпили шатких каланчей заставы. А за нею — враждебный Руад-Исс.
Как-то раз она, шутки ради, пересекла существующую лишь на карте границу, обойдя сторожевой пост за пару миль — и ничего. Те же камнеломка и вереск, сосновые и лавровые деревья — просто кусок земли. Но влетело ей за его осмотр так, что страшно вспомнить! Дядя до сих пор утверждает, что именно тогда у него в волосах появилась седина… несколько лет спустя, по приказу Его Величества, некроманты провели по границе защитный контур, сообщающий защитникам о каждом живом (или не живом) существе крупнее овцы, переходящем оттуда, или туда.
Рона вздохнула, ещё раз удостоверилась, что королевское войско на восточном горизонте ей не мерещится, и поспешила к старшим с докладом.
Губернатор Мерелли, лэрд Кэйтан Юберт, был человеком редкостного ума. Вероятнее всего. Потому что никак иначе нельзя было объяснить тот факт, что столь высокий пост занимает безынициативный, трусоватый тридцатилетний оболтус, чей взгляд обычно мечтательно устремлен вдаль, а не на важные контракты и военные карты. Дядя Эйлас, его первый советник, частенько усмехался, что с более норовистым губернатором Мерелль бы стала слишком состоятельной провинцией, и Император Руад давно бы позарился на столь лакомый приграничный кусок.
Стражник у дверей зала кивнул, пропуская девушку. Рабочий процесс был в самом разгаре. Лэрд Эйлас с должным почтением зачитывал вслух какой-то текст, а лэрд Юберт скучающе кивал в такт тихому, размеренному речитативу.
— Прошу меня простить, — звонкий голос девушки вывел губернатора из сомнамбулического забытья, — королевский кортеж будет здесь через час.
— Уже? Так скоро? Эйлас, почему мне не сообщили?
— Думаю, дозорный с Восточной башни явится с минуты на минуту, — почтительно отозвался советник, только морщинки у глаз выдавали затаившийся в них смех, — просто форменное обмундирование не позволяет ему передвигаться со скоростью резвой девчонки.
Дверь отворилась, и пред скучающие очи губернатора предстал слегка запыхавшийся дозорный с официальным докладом.
— Опять на башню бегала, хулиганка? — шепотом спросил дядя, сурово хмуря брови.
— Сегодня некромантия — учитель отпустил, — так же тихо отозвалась Рона, которой — собственно по требованию дяди — нанятые для обучения молодёжи мэтры не преподавали ни мёртвой магии, ни чернокнижия, — и вообще, мне скоро девятнадцать, для всех я давно уже лэсса, а ты всё «девчонка»…
— Пш, — Эйлас махнул рукой, словно шугая кошку, — иди уж, лэсса! Заодно найди учителя Ормельна, и передай ему новости.
Девушка порскнула за дверь.
На Ингара она наткнулась случайно. К сожалению, коридор был широкий и людный, поэтому проходившая мимо, важная, как гусыня, кухарка успела зачитать им подробную и ёмкую лекцию о современных нравах, когда два бесстыдных пацана обжимаются прямо на глазах у честных людей. Ингар с сожалением оторвался от губ возлюбленной и покосился на пожилую прислужницу. Его опознали. Извинения последовали бы незамедлительно, хотя брезгливо подобранные губы всё ещё выражали неодобрение, но из-за плеча парня высунулась Рона. Да, одетая в мужские штаны, да, коротко стриженная, потому что месяц назад подпалила, в ходе химического эксперимента, косу. Но эти рыжие волосы не узнать было невозможно. Её серые глаза полыхнули холодом:
— Вы чем-то не довольны, лэсса?
Кухарка беззвучно ахнула, и замотала головой, как глухонемая. Честной женщине даже в страшном сне не снилось отчитать как нерадивую прачку ненаглядную племянницу советника.
Рона жестом велела ей скрыться вон. Ингар осторожно взял пальцами её подбородок, заглядывая в лицо. Его золотисто-медовые глаза встретились с её серыми, рассерженными и колкими.
— Что с тобой? — он разгладил хмурую складочку между тонких тёмно-медных бровей, — уже с утра злишься?
