— Я понимаю, что вам нужно успокоиться. Этак и до сердечного приступа недалеко! Сергей Евгеньевич, ну что за бред? Подумаешь, дурацкая кличка… Успокойтесь, пожалуйста!
Сергей его не услышал.
— Сталкер… — бормотал он, — и Кирилл… А ведь пошел-то с ним — не Кирилл… Вадик! — Сергей потрясенно смотрел на помощника. — Ведь со Сталкером в Зону пошел Артур, сын Стервятника! Прекраснодушный мальчик, которого хладнокровно отправили умирать… Счастья для всех… Бесплатно… Господи… — Ученый бессильно застонал, оседая на пол.
— Что тут у вас? Что случилось?!
К рубке спешили Елена, Люба, Олег с Дашей.
Кто-то, наконец, догадался включить в туннеле освещение — адаптам оно не требовалось. И уплывающее сознание Сергея успело различить, что в глубине коридора кто-то из ребят Германа ведет, поддерживая за плечи, припадающего на ногу парня в изодранном комбинезоне. А второй тащит кого-то на руках. И рядом с ним, не отрывая глаз от лица того, которого несут, шагает девушка.
Вадим с неудовольствием думал, что Сергей Евгеньевич лишился чувств крайне не вовремя. С ним, возможно, адапты вели бы себя иначе. А сам он у них теплых эмоций никогда почему-то не возбуждал — особенно у Рэда.
Прозванный Сталкером парень в хорошие-то времена выглядел натуральным бандитом. Сейчас его облик — грязный, всклокоченный, злобно сверкающий глазами — вызвал у Любови Леонидовны нервный визг.
— Заткни дуру. — Это были первые слова, произнесенные вместо приветствия Рэдом. Он обращался к Вадиму. — У него грудь прострелена. Лечить надо…
Сталкер говорил с трудом, резко и отрывисто. Должно быть, имел в виду того, которого несли. По осевшему вдоль стены на пол Сергею Евгеньевичу едва скользнул взглядом.
Вадим бросился вслед за адаптами — питомцы Германа уверенно направились в сторону больничного крыла.
— Рэдрик! Что с Кирюшей?!
— Сказал же, — со злостью бросил Сталкер. — Грудь прострелена. Лечить надо. — С каждым шагом он все заметней хромал. И говорил все отрывистей.
— Где он? — настаивал Вадим. — Где вы его оставили?!
— Ты дурак?! — Это рявкнула девушка. Она, не останавливаясь, подняла склоненное к раненому лицо и уставилась на Вадима. — Ты слепой?! Или издеваешься?! Вот он!
Тот, кто нес ее товарища — рослый, плечистый адапт — выбрался из скудно освещенного туннеля в коридор.
И Вадим, в ужасе отпрянув от увиденного, подумал, что сейчас вслед за Сергеем Евгеньевичем упадет сам.
У бесчувственного темнокожего тела было лицо Кирюши.
Конец первой книги.
