Лорд Меридан резко натянул поводья и с изумлением обнаружил, что его приятель сидит, раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова.
Дама в ярком костюме и необычайной шляпке вежливо поклонилась им.
- Добрый день, полковник Холстед. Как поживаете... милорд?
Она слегка замялась, собираясь, видно, сказать "Себастьян", но в последнюю минуту решимость покинула ее.
- Люсинда! - с трудом выдавил из себя лорд Меридан.
- Я не имела ни малейшего представления, что вы уже вернулись, - сказала она. - Рада вас видеть. Как вам нравится моя новая пара?
- Как она мне нравится? - проговорил лорд Меридая, с трудом обретая голос. Затем, будто не зная, что сказать, он замолчал, перевел взгляд с лошадей на Люсинду и обратно.
- Их выбирали не вы, - наконец сказал он почти укоризненно. - Это Кингсклер помогал вам?
- Ну разумеется, - улыбнулась Люсинда, - я наняла его, чтобы он занялся моей конюшней. Я надеюсь, вы не возражаете?
- Возражаю? - переспросил лорд Меридан, злясь на себя за то, что не может найти достойного ответа.
- Не может быть, чтобы Кингсклер оставил герцога, - патетически произнес Чарльз Холстед, давая понять, что такой поворот событий совершенно невозможен.
- Но он все-таки ушел от него, - невозмутимо произнесла Люсинда.
- Чем вы соблазнили его? - спросил Чарльз. - В течение многих лет все мы тщетно пытались переманить его, разве не так, Кингсклер?
- Совершенно верно, - ответил Кингсклер с непроницаемым видом.
Это был худой, жилистый мужчина лет пятидесяти, с седеющими волосами и умными, лукавыми голубыми глазами. Там, где дело касалось лошадей, его репутация была настолько высока, что, по слухам, сам принц Уэльский потребовал, чтобы герцог Мелчестер отдал ему Кингсклера в качестве рождественского подарка. На это герцог, как говорили, ответил, что принц может забрать его жену, его дом и любого из его непутевых отпрысков, но он ни за что не расстанется с Кингсклером, даже если для этого ему придется пересечь Ла-Манш и поступить на службу к Бонапарту.
- Но почему же, ради всего святого, вы приняли предложение ее светлости?
- спросил Чарльз, отличавшийся редкой прямолинейностью.
- Ее светлость знает ответ на этот вопрос, - с достоинством ответил Кингсклер.
- Нат попросил его помочь мне, - сказала Люсинда. - Вы помните, милорд, я вам рассказывала про Ната?
- Конечно. Это ваш грум, - ответил лорд Меридан, - тот самый, который сообщил вам, что супружеская жизнь - это битва.
- Ну так вот, Кингсклер - двоюродный брат Ната, - сказала Люсинда, как будто этим все объяснялось. - И когда я пожаловалась ему, какой беспомощной я себя чувствую во всем, что касается покупки лошадей и создания собственной конюшни, он предложил мне свою помощь.
- Это было очень любезно с его стороны, - кисло заметил лорд Меридан.
- Похоже, мы загородили проезд, - оглядываясь, сказала Люсинда. Поедемте, если не возражаете.
- Послушайте, Люсинда... - протестующе начал было Чарльз, но обнаружил, что Люсинда с ее бесподобной парой была уже далеко.
- Скорей догони ее, Себастьян! - настойчиво стал упрашивать Чарльз. - Я еще столько не спросил у нее.
- Не сомневаюсь, что вы еще встретитесь, - холодно ответил лорд Меридан.
Он развернул лошадей и поехал в направлении, противоположном тому, которое избрала Люсинда. Губы его были плотно сжаты и, проезжая сквозь толпу, он не смотрел ни влево, ни вправо и не отвечал на приветствия знакомых.
- Черт возьми, Себастьян, вот это дела! Я никак не могу прийти в себя эти лошади, Кингсклер... А сама Люсинда? Бог мой, да она просто красавица!
Ее как будто подменили!
Именно об этом думал и лорд Меридан, но он не собирался в этом признаваться. А Чарльз продолжал рассуждать вслух.
- Во-первых, она сделала что-то со своей кожей, которая стала удивительно белой! А ее глаза! Затем она изменила прическу. И вообще она совершенно неузнаваема! И, черт подери, заполучить Кингсклера!..
Только сейчас Чарльз обнаружил, что он говорит сам с собой. Лорд Меридан, с мрачной решимостью направляясь в сторону Беркли-сквер, ничего не отвечал.
Когда они подъехали к дому, он сказал:
- Полагаю, ты не захочешь зайти ко мне. Грум отвезет тебя домой.
Чарльз Холстед, которому больше всего на свете хотелось войти в дом и узнать еще что-нибудь, тем не менее понял, что его присутствие будет нежелательно. Поэтому из чувства такта, а вовсе не потому, что он боялся разозлить своего друга, он неохотно отправился к себе на Керзон-стрит.
Лорд Меридан вошел в дом с хмурым видом, который был слишком хорошо знаком его слугам. Мажордом поклонился ему, но не сделал попытки заговорить, пока к нему не обратились.
- Бренди! - коротко приказал лорд Меридан и, пройдя через вестибюль, вошел в библиотеку и бросился в стоящее у камина кресло.
Он чувствовал, что ему необходимо время, чтобы подумать и осмыслить, что произошло.
Когда лакей принес на серебряном подносе графин с бренди и поставил его рядом с ним, лорд Меридан поднял голову и спросил:
- Ее светлость дома?
- Я не думаю, что она уже вернулась, милорд, - ответил лакей.
- Передайте ей, как только она появится, что я хотел бы поговорить с ней.
