— Спустя столько времени, — изображение скользнуло ближе, угрожающе проплывая сквозь жужжащие над головой дроны, — я с трудом поверил, когда мои люди рассказали мне об этом.
Идеальные белокурые волосы по-прежнему обрамляли изящную челюсть, длинный тонкий нос и бледно-серые глаза цвета бесплодной зимы.
Прошло два года, а Холлисворт ничуть не изменился. Он по-прежнему был жутко красив, черты его лица отличались такой симметрией и четкостью, что он казался почти идеальной статуей.
Но Ева хорошо знала, что он из плоти и крови и гнилой до глубины души.
Ее разум кричал, что надо бежать, но мышцы отказывались повиноваться. Каждое сухожилие застыло на месте от страха и ненависти, а также по привычке, от которой, как ей казалось, удалось избавиться.
— Просканируйте ее лицо и тело. — Резкий приказ заставил ее вздрогнуть.
Три дрона скользнули вниз, кружась вокруг нее, уродливый черный глаз на каждом из них щелкал и жужжал.
Тут до нее дошло, что бой прекратился. Все в комнате, кроме Валдуса и его команды, отпрянули назад, вжимаясь телами в каменные стены, их ошеломленные лица обращены вверх, а в воздухе витал такой сильный запах страха, что Ева почувствовала его.
А может, это был только ее собственный страх.
Машины не заставили себя долго ждать. Дроиды замигали зеленым светом.
— Итак, под всей этой грязной массой скрываешься ты. — Голограмма увеличилась в размерах, как будто сам человек придвинулся ближе к экрану, его губы искривились в довольной улыбке. — Наконец-то.
Ее охватила мучительная дрожь.
Его образ приблизился к земле и стал мерцать, казалось, что он навис прямо над ней, как змея, готовая нанести удар.
— Ты выглядишь… по-другому. — Счастливый румянец на его бледной коже весьма походил на любовь. Но одержимость отличалась от заботы, и у нее были шрамы, чтобы доказать это. — Ты была очень непослушной пятой невестой, Арианна.
Раздался сдавленный хрип.
— Почему бы нам не поговорить об этом, когда ты приедешь? — Голос Валдуса прогремел в комнате, бодрящая пощечина всколыхнула позвоночник, пробиваясь сквозь панику и непрошеную горячку, и помогла Еве немного прийти в себя.
В его голосе не было страха. Только презрение.
— Я не общаюсь с никчемными заключенными. — В отличие от нее, Холлисворт не был впечатлен. Его холодный взгляд по-прежнему устремлен на нее, как будто мужчина рядом с ней не имел никакого значения. — Невеста, шаг вперед. Подарок.
Приказ, такой знакомый, обвил ее сердце, словно цепями, стягивая его так, что Ева едва могла дышать. Как будто не прошло и нескольких минут. Как будто она все еще была той, что и раньше.
Оставалось только успокоиться. Пытаться выживать изо всех сил. Как и прежде.
Задыхаясь, она подняла ногу, чтобы сделать шаг вперед, но ее вернули на место, резко дернув за запястье.
— Я так не думаю. — Валдус почти рычал, удерживая привязь. — Теперь она со мной.
Странное чувство облегчения охватило ее.
— Ты? Преступник? Весь в шрамах, крови и синяках. С ней? Нет. — В тоне ее мужа промелькнуло презрение. — Я очень скоро разберусь с этим заблуждением. Но сначала… — Его алебастровое одеяние развевалось за спиной, когда он приблизился. Она узнала эту чертову штуку как еще одну из его игрушек. Гибкий и легкий, неземной материал был прочнее кевлара и устойчив к лазерному излучению. К сожалению, это позволило ему пережить несколько покушений.
— Ах, пятая жена, моя маленькая бабочка. — Его взгляд блуждал по каждой ее черточке, словно маслянистое прикосновение. — Снова в ловушке. Как мне не хватало нашего общения. С остальными все так просто.
И в этом заключалась суть дела, не так ли? Ни одна из других невест не подвергалась такому испытанию, как она. Да, он наказывал их. Контролировал. Но он не пристегивал их ремнями и не засовывал свою игрушку им в мозг. Скорее всего, потому что ему не приходилось этого делать. Они были послушны, делали то, что он говорил, без вопросов и колебаний. Ева отличалась от них, даже когда верила в свою роль производительницы, даже когда сдавалась и покорялась. В ней всегда оставалась крошечная искорка сопротивления. Но чем сильнее она разжигала это пламя, чем сильнее сопротивлялась, тем больше он сосредоточивался на ней. Чем сильнее муж был одержим ею, тем больше она становилась единственной, кого он видел и хотел. До тех пор пока сломать ее не стало для него единственным желанием.
— Я знал, что ты вернешься ко мне, и уже готовился к этому. — Его голос переключился в режим разговора, как будто они беседовали только вдвоем, как будто притязания другого мужчины ничего не значили, и — хотя это не могло быть реальностью — удушливый запах тяжелого дубового одеколона и жестокости, который всегда прилипал к коже ее мужа, обжигал легкие, как будто он действительно находился рядом. — Ты не поверишь, над какими достижениями работают мои ученые с тех пор, как ты… покинула меня.
Холлисворт подошел достаточно близко, чтобы она могла различить тонкие линии вокруг его рта и глаз, которых раньше не было, как будто уродство в его душе наконец начало пробиваться наружу.
