Либо женщина промахнулась, либо муж вовремя увернулся, нагнувшись, не знаю, но тут началось что-то страшное.
– Лерка, беги! Беги и не оглядывайся! – взревел Стас, резко вынул неизвестно откуда нож и ринулся с ним на Анну Павловну.
В одно мгновение я для себя решила, что чем бы не закончилась схватка двух некогда повязанных преступлением людей, я обязана выжить, ведь если Виктор до сих пор еще дышит, я должна привести к нему помощь.
Когда выбегала на улицу, я слышала несколько выстрелов, еще – как стонал Стас и как хрипела Анна Павловна.
Как и предполагала, мой крик о пожаре собрал соседей. Кто прибежал с ведрами, кто с огнетушителем, кто катил тележку с песком, кто примчался с пустыми руками, но с естественным желанием помочь. Когда я объяснила, что на самом деле произошло, людей вокруг меня заметно поубавилось. Некоторые в открытую заявили, что это не их дело и надо ждать полицейских, а некоторые тихо сбежали. Но остались и те, кто не побоялся отправиться со мной в дом, правда, не всех желающих я с собой взяла, девушку и мальчика-подростка пришлось попросить ждать на дороге.
Вооружившись плоской железной пластиной размером метр на полтора как защитным щитом, я и несколько мужчин, пригнувшись, гуськом зашли в дом.
Щит тут же был отброшен, потому как защищаться тут больше было не от кого.
На полу со стеклянными открытыми глазами лежала Анна Павловна, из ее груди торчал нож, чуть поодаль от нее, облокотившись спиной о стену, сидел Стас с повисшей головой и также не подавал признаков жизни.
На негнущихся ногах я подошла к кровати, на которой лежал Виктор, и медленно наклонилась, приложив ухо к его груди. Я до умопомрачения боялась не услышать, как стучит его сердце или то, что он не дышит, но не проверить тоже не могла.
Тук… тук… тук, – когда почувствовала толчки сердца, я едва устояла, чтобы не рухнуть на пол от облегчения.
– Виктор жив, – прошептала я и из глаз градом хлынули слезы. – Виктор жив… Виктор жив… Где же скорая?
– Девушка, а этот, у стены, похоже, тоже того… еще жив и невнятно хрипит, – сообщил парень, который сидел возле Стаса.
– Да не хрипит он, мне кажется, кого-то зовет, – возразил мужчина постарше, который только что накрыл простыней Анну Павловну, – Лену какую-то или что-то вроде того.
– Леру, – неохотно отходя от Аблова, поправила я и, приблизившись, присела возле мужа на корточки.
Муж действительно звал меня, едва различимо произнося мое имя.
– Стас, это я, Лера, – погладила я мужа по плечу, – все хорошо. Ты жив. Я тоже в порядке. Скорая помощь уже в пути, врачи отвезут тебя в больницу и подлатают. Будешь как новенький.
Губы Стаса попытались растянуться, но улыбка не получилась, зато он смог приподнять голову.
– Прости меня, Лера, за все. Мне очень жаль, что так получилось. Прости и плохо обо мне не вспоминай.
– Стас, – прильнула я к мужу и обняла его, – я не держу на тебя зла, ты мой… – резко умолкла, потому что тело Стаса как-то разом обмякло. – Стас, нет! Стас, крепись, не умирай, – плакала я и не могла поверить, что человека, который был мне родным на протяжении нескольких лет, больше нет. Да, он преступник и наделал в жизни много плохого, но закончил жизнь по-рыцарски, защищая меня.
Поселок наполнился гулом сирен, как скорой помощи, так и полицейских автомобилей. Врачи первым делом взялись за Виктора, потому что из всех пострадавших он был единственный, кому еще можно было оказать реальную помощь.
В больнице врачи меня к Виктору не подпускали – аргументировали это тем, что я ему никто и родственницей не считаюсь. Да, на вопросы о его состоянии отвечали, но не более.
Когда приехала сестра Аблова, она сразу обо всем договорилась с врачами и обеспечила мне беспрепятственный проход в палату Виктора. С Надеждой мы сдружились и поддерживали друг друга как могли. Девушка оказалась удивительно похожа характером на брата. Пока Надежду не знаешь, она кажется холодной и черствой, но сними осторожно скорлупу, и ты увидишь необычайно нежного, ранимого и доброго человека. Но больше всего меня поразил Артем, племянник Виктора. Такого рассудительного и смышленого малыша я еще не встречала. Не мы с Надеждой говорили ему, что с его любимым дядей будет все хорошо, а он утешал нас.
– Лера, мы с Артемкой – домой. Поехали все-таки с нами, вторые сутки ведь на ногах. Захочешь, я тебе комнату выделю, а захочешь, со мной в моей комнате ляжешь. Обещаю, с самого утра вернемся в больницу, – вновь взялась уговаривать меня Надя. – Доктор же сказал, что жизни Вити ничего не угрожает. Поехали?
– Нет, а ты поезжай. У тебя сын маленький. А я тут в кресле посижу. Если Виктор ночью проснется, с ним же кто-то должен быть рядом.
Боролась со сном как могла, стаканчиков из-под кофе в урну накидала целую гору, но усталость все-таки взяла свое, и несмотря на неудобную позу, я заснула.
Чувствую, как меня нежно кто-то гладит по голове, как берет руку и целует ладонь. Распахиваю глаза и вижу перед собой мужской силуэт и не чей-нибудь, а любимого мужчины.
