Валерия отлично знает, что по большому счету я прав, и крыть мои доводы ей особо нечем, поэтому и смотрит куда-то в пол, кусает губу и молча злится. Но я себя не обманываю, затишье – это перед бурей, сейчас Валерия попыхтит, попереминается с ноги на ногу и выдаст речь.
Все-таки насколько древним мужикам в отношениях с женским полом было легче. Приглянулась дама – схватил, через плечо перекинул, утащил в пещеру – и держи ее там, пока не привыкнет и сама уходить не захочет.
Красотища какая!
– Я сама могу о себе позаботиться. А потом, кто-то же из твоих людей следит за передвижениями Стаса, если он появится в радиусе ста километров от меня, предупредишь, – недовольно и по-прежнему не глядя мне в глаза, проворчала Валерия.
Спрашивается, вот кто меня за язык тянул, когда рассказывал Лере о наблюдении за ее муженьком? Надо было молчать как партизан, чтобы Стас за каждым поворотом мерещился Валерии, тогда бы она куда угодно за мной рванула и не кочевряжилась.
– Доверить свою жизнь и жизнь матери какой-то там слежке! – осуждающе качая головой, вновь подала голос Ирина Сергеевна. – А если Стас эту самую слежку обведет вокруг пальца? Самолетом к нам долетит, проникнет в квартиру, замок у нас хиленький, сама знаешь, и ночью, пока мы мирно спим, задушит подушкой, а? Тебя, может, и пожалеет, жена как никак, а меня точно удавит. Что ты потом своей совести скажешь?
– Мама!.. – выкрикнула Валерия, но более ничего сказать не успела.
Ирина Сергеевна еще сильней схватилась за левую грудь и, корчась, согнулась.
– Ой-ёй-ёй, что-то опять сердце прихватило, довела-таки ты, дочка, меня до предынфарктного состояния.
Смотрю на Калинину и сообразить не могу – она притворяется или нет? Мне что делать? Бежать за таблетками? Скорую вызывать? Или свистеть и бурно рукоплескать блестящей актерской игре?
– Где у вас аптечка? – перестраховываясь, спросил я у Валерии и, предполагая, что лекарства находятся на кухне, шагнул в ее направлении.
– Я бы сказала где, но, боюсь, среди наших медикаментов нет таблеток от хитрости. Мам, спектакль прекращай, пожалуйста, ладно я привыкшая, но некоторые не в курсе и уже рвутся тебя спасать.
– Может, мне и не настолько плохо, как я думаю, – жалобно пропела Калинина, – но все-таки плохо, и доктор, которого я совсем недавно посещала, заметил, что здоровье у меня пошатнулось, рекомендовал беречься и ни в коем случае не нервничать.
– Опять врешь, – закатив глаза, простонала Валерия. – Ты бы никогда не пошла к врачу добровольно, как минимум тебя пришлось бы связать и еще приставить к твоему виску дуло пистолета.
Калинина выпрямилась, поправила полочки халатика и абсолютно серьезно посмотрела на дочь.
– Лера, единственное, что я в жизни совершила хорошего и правильного – это тебя родила. Ты – самое ценное, что у меня есть, ради тебя я не только готова врать, притворяться и хитрить, надо будет – кого угодно убью. Словами не передать, какие чувства испытывает мать к ребенку, эту безграничную любовь можно только на себе ощутить. Когда свои дети появятся, поймешь, – выдохнула Ирина Сергеевна, и по ее щекам одна за другой поползли слезы. – Пожалуйста, доченька, пожалей маму, соглашайся на то, чтобы Виктор нам помог.
Снова Калинина вогнала меня в полнейшее недоумение: в данный момент она вновь в образе и виртуозно играет роль или искренне плачет?
Так и гадал бы, но Валерия тоже шмыгнула носом, и глаза у нее от влажности заблестели.
– Хорошо, мам, ты только не плачь, хочешь уехать, значит, уедем, – Лера вырвалась из моих рук и, теряя по дороге нижнее белье, которое собрала с велотренажера, кинулась к матери.
Женская часть нашей компании принялась обниматься и причитать, а я не знал, куда себя деть, – и уйти не уйдешь и оставаться вроде неудобно, особенно с учетом того, что женщины ревут. При этом я никак не мог согнать с лица довольную мину: Валерия теперь будет у меня под постоянным присмотром и в шаговой доступности – квартира, в которую я планирую заселить дочку с мамой, находится этажом ниже моей.
Ирина Сергеевна активно и шумно носилась по квартире и собиралась. Будущую мою тещу (как я теперь мысленно ее называл) из-за выпитого коньяка заметно штормило, она нет-нет, да запиналась или таранила плечом какой-нибудь угол. Чем была занята Валерия в данный момент – мне неизвестно, ее попросту не было ни видно, ни слышно. Когда я навещал уборную и по дороге украдкой подсмотрел за Лерой, она смирно сидела в своей комнате на кровати и с кислым лицом смотрела на раскрытую сумку. Ну и пусть сидит себе тихонечко на здоровье, главное – чтобы не передумала со мной ехать, все равно ей брать с собой особо нечего. От мужа сбежала, мягко говоря, налегке, а, судя по отчетам наблюдения за ней, прикупить новых вещей не успела.
