– Лицо попроще сделай, – с тоской в голосе попросил Гена. – И губы так больше не криви. Не раздражай шефа почем зря. Дело тебе говорю.
– Не буду, – буркнула я и опустила голову.
Минут через десять Гене позвонил охранник от ворот и доложил, что сотрудник медцентра прибыл. Не знаю, сколько ему заплатили. На дом обычно только скорая и участковый терапевт выезжали. Все остальные лично посещать пациентов считали ниже своего достоинства. Особенно лаборанты, которые брали кровь на анализ. Я помнила теток из районной поликлиники. Матом они крыли с порога, и несчастный палец прокалывали насквозь до третьей фаланги. Мне каждый раз жалобу куда-нибудь хотелось написать, но я понимала, что этих борзых кошёлок никто не уволит. Максимум строго погрозят пальчиком и скажут: «Ну, Люда. Ну, твою же мать».
Гена повел меня на первый этаж под конвоем. Шла я, пошатываясь от слабости, но безмерно счастливая от свободы. Подозревала, что такая щедрость ровно на один раз и потом меня опять стреножат, как кобылу. Умом я понимала, что покорность, даже напускная, гораздо выгоднее и безопаснее, чем постоянный бунт. Но после порки своим чувствам была не хозяйка. Боялась увидеть Барона и в горло ему вцепиться. Или, что гораздо хуже, оцепенеть от ужаса. Второе вероятнее, судя по тому, как я отреагировала на Гену утром.
Фигню говорили психологи на счет привычки к насилию. Меня мать ремнем била от случая к случаю, но никогда так, как Барон. Она, можно сказать, ласково гладила в сугубо воспитательных целях. Но я все равно не любила её той любовью, что должна быть к матери. Наверное, чувствовала, что она не родная, или просто не хотела. Тяжело проникнуться чувством к тому, от кого кроме ругани и побоев ничего не видишь. Хоть как он будет оправдываться заботой о тебе.
Лаборант из медцентра ждал в гостиной. Я глубоко вдохнула перед тем, как выйти из-за спины своего цербера и расстроилась. Зря мечтала, что мы будет втроем. Барон сидел в кресле.
В комнате играла музыка, пахло свежезаваренным кофе, на диване сидел лаборант, мой возможный спаситель, а я смотрела только на проклятого хозяина дома. Не могла по-другому. Он был центром моего Ада, главным героем кошмаров, черной дырой во Вселенной. Его бездна засасывала все глубже и глубже. Я ненавидела Барона так сильно, как никого в своей жизни, а ему было плевать на это.
Похититель переоделся обратно в деловой костюм оттенком темнее вчерашнего. Сидел, положив ногу на ногу, и высверливал взглядом до самых внутренностей. Спокойный, холодный, монументальный. Подавись, сволочь! Я в истерике биться и прятаться от тебя не буду!
– Добрый день, – лаборант вежливо напомнил о себе и улыбнулся. – Я представитель биомедицинского холдинга «Атлас». Приехал, чтобы взять у вас биоматериал для анализа ДНК. Но сначала нам нужно подписать несколько бумаг.
Куда же без них? Хотя я удивилась, что вместо меня подписи не поставил Гена или сам лаборант после взятки. Наверное, Барон решил не усложнять и разыграть максимально естественную ситуацию. Чтобы худощавый молодой человек в белом халате не догадался о моем статусе заложницы.
Шанс хоть как-то себе помочь застилал глаза и уничтожал осторожность. Я вмиг забыла про лед и следы от ремня на спине. Казалось, что достаточно написать: «Спасите, я в заложниках, позвоните 02» вместо подписи и через несколько часов меня освободят. Но Гена положил широкую ладонь на плечо и шепнул:
– Розги хуже ремня. После них кожи не остается.
Так сказал, что холод по спине прошел вовсе не из-за кондиционера. Я с тоской посмотрела на испещренные текстом листы и прикусила заживающую губу. А если быстро написать и так же быстро отдать? Черт, наши кошёлки из поликлиники бы хай подняли: «Идиота кусок, трусы на лямках! Ты чего пишешь, мать твою? Чистый бланк мне испортила, лярва!» А работник пафосного медицинского центра высказался бы по сути также, но в полголоса и культурно. Зачем ему ругаться с богатым клиентом? Проблемы себе наживать. Нет, так я не спасусь. Слишком большой риск.
Лаборант положил листы на журнальный столик, и я под бдительным присмотром Гены подписала их там, где сказали. Текст прочитать не успела, слишком быстро его выдернули у меня из-под носа. Начала закатывать рукав платья, чтобы сдать кровь из вены, но лаборант замахал руками:
– Что вы, не нужно, я возьму образец слюны. Будьте добры открыть рот.
А плюнуть ему в пробирку не нужно? Странный какой-то тест. Я продолжила изображать кроткую овечку и послушно открыла рот, как перед стоматологом. Парень лихо мазнул по внутренней стороне щеки ватной палочкой и засунул её в пробирку с какой-то жидкой дрянью.
– Ну, вот и все, благодарю. Андрей Александрович, посмею напомнить, что срок предоставления результата зависит от поступления к нам второго образца.
– Он скоро будет, – холодно ответил Барон, и его холеное лицо чуть не скривила судорога. Вовремя сдержался. Ах, ты ж, чтоб тебя! Лаборант проговорился! Теперь я знала имя и отчество похитителя!
