А почему бы и нет. Платные наемники вроде тех, кто участвует в вооруженных конфликтах во всех горячих точках планеты. Стоят они дорого, но удовольствие раскатать заклятого врага тонким слоем по полу его же дома – бесценно. Вот только я рядом буду. Для этого меня, видимо, в бункер и тащат. Как живой щит. Черт, круто я попала. Мало мне статуса агнца на закланье, теперь еще и это. Воистину, чем дальше в лес, тем злее партизаны!
– Спускайся, – приказал Барон, открыв люк в полу. Рядом лежал аккуратно вырезанный фрагмент линолеума. Наверное, он маскировал вход в бункер. Круглая шахта была чуть шире, чем плечи Гены. Ему немного растолстеть, и застрял бы там, как Винни-Пух в кроличьей норе. Может, поэтому его не пустили внутрь? Барон тоже крупный мужчина, но до охранника ему далеко, а для меня лаз в самый раз. Только спускаться категорически не хотелось.
Я радовалась комнате с окном, пусть и на высоте третьего этажа. Днем светило солнце, ночью можно было любоваться на звезды, и мечты сбежать казались намного реальнее. Как я выберусь с глубины в четыре метра? Никак. Барон закроет люк, придавит крышку сверху поддоном кирпичей, и мышеловка захлопнется навсегда. У меня нет двадцати лет, как у героя «побега из Шоушенка», чтобы вырыть тоннель на свободу маленьким молоточком для декоративных камней. Я, в конце концов, с ума там сойду за две недели. А если Барон не шутил на счет «мы будем ждать», то гораздо раньше.
На другого цербера я рассчитывала. С Геной общий язык нашла, немного подружиться успела, и все полетело к черту. Барон с его провокациями забьет меня до смерти за пятое или шестое криво сказанное слово. Или изнасилует, когда скучно станет просто так сидеть. Не знаю, что пугало больше. Стать куском окровавленного мяса от побоев или резиновой куклой для утех извращенца.
Мне упорно казалось, что одного раза ему будет недостаточно. С такой силой и яростью, что я видела в комнате на чердаке, он, если дорвется до моего тела, быстро не успокоится. Надо ведь сделать Нелидову как можно больнее. Растерзать его дочь, чтобы ничего от неё не осталось. Интересно, я истеку кровью от разрывов промежности? Большой у Барона член?
«Не пойду, – вдруг мысленно сказала я, посчитав удары, причитающиеся за слова. Два. – Останусь здесь. – Четыре. – Мой охранник Гена. Я буду с ним». Десять. Еще десять отметин на спине, что-нибудь отбитое внутри и никакого результата. Барон схватит меня за волосы и просто сбросит в люк. Я ничего не добьюсь демаршем. Гена прав, я, наверное, поумнела. Не бывает безвыходных ситуаций. Даже закупоренный бункер – не конец света. У меня теперь один охранник и пустой дом сверху. Если забыть о панике и хорошенько подумать, то шансов сбежать стало больше. План прежний: налаживаем отношения и стараемся втереться в доверие. Самое простое – дождаться, пока Барон уснет, выйти из бункера и закрыть его там.
А что до изнасилования – ну, не интересую я хозяина дома, как женщина. Будь иначе, давно бы отыгрался на мне. Тысячу возможностей упустил и не горел сожалением. Дышать мне нужно глубже и сосредоточиться на побеге.
Я успела склониться к люку до того, как Барон повторил приказ. Подзависла в раздумьях, испытала его терпение, но в итоге подчинилась. Он промолчал. Ладно.
Признаться, лестницу для элитного бункера я ожидала солиднее. А здесь нарезали арматуру на куски, сварили между собой и вуаля. Спускаться по ней то еще удовольствие. Подошва у балеток тонкая, каждый прут чувствовался под тяжестью моего веса. Лампочки тянулись гирляндой от крышки люка до самого дна. Я хорошо видела вторую дверь, за освещение спасибо, но почему никто не подумал про отопление? Под землей холодно, я фактически спускалась в погреб. Хранить продукты самое оно, но жить невозможно.
– Дверь открыта, – сказал сверху Барон, – спустишься, потяни её на себя. Постарайся двигаться быстрее, иначе окоченеешь. Бункер еще не прогрелся до конца, но внутри должно быть терпимо.
Я уже замерзла, как цуцик. Пальцы к металлическим прутьям не прилипали, пар изо рта не шел, но кожа покрылась пупырышками, и заметно колотило. Градусов десять, наверное. Черт, я не умею вот так определять температуру! Пахло бетоном. Тяжелым духом сырого цемента, обитающим во всех помещениях без отделки. В подвалах, овощехранилищах, где вдобавок воняло землей и гнилью, остовах недостроенных домов.
К последним ступеням клаустрофобия разгулялась. Казалось, бетонная труба сужалась и грозила раздавить, как пресс. Пальцы плохо гнулись, прутья больно врезались в подошву, от холода зубы стучали. Когда я, наконец, схватилась за ручку внутренней двери, атмосфера апокалипсиса, ядерной зимы и четырех метров радиоактивной почвы над головой, была полной. Десять балов создателям бункера. Хоть завтра кино в нем снимай.
– Добро пожаловать, – издевательски прокомментировал сверху Барон.
