До трассы дошли по навигатору, изрядно срезав путь через пустыри. Трава не успела вырасти слишком высокой, шагалось легко, и даже Барон ни разу не отстановился отдохнуть. Терпел. Я боялась, что ему дорого обойдется полуторочасовая пешая прогулка. Сама почти выдохлась и шагала на чистом упрямстве.
Тополя расступились, обрушив на нас шум машин и вонь выхлопных газов. Она висела в воздухе, шлейфом тянулась за фурами и грузовиками. Жгучая черно-синяя соляра.
– Медленнее теперь, – выдохнул Барон, перекладывая сумку в другую руку, – черт, хоть противогаз надевай.
Кроме вони была еще пыль с обочины. Она ложилась на обувь поразительно быстро. Темнело. Деревья в лесополосе сливались в одну сплошную декорацию театра теней. Будто их вырезали из черной бумаги и приклеили на небо. Фары слепили. Глаза не успевали привыкнуть к яркому свету и адаптироваться обратно к темноте. Я окончательно устала и начала нервничать, когда за спиной просигналили.
Судя по громкости клаксона не меньше, чем фура, но оказался УАЗик. Светло-голубой армейский УАЗик, который смотрелся на улицах города глубоким ретро, зато по бездорожью проезжал на ура. Барон махнул рукой, и мы пошли договариваться с водителем.
– Куда вам? – хрипло спросила полная женщина с короткой стрижкой растрепанных волос. Она носила камуфляж и пахла солярой, как мужик.
– Заречный, – назвал Андрей маленький городок в тридцати километрах ниже по трассе. Там мы надеялись найти съемное жилье или гостиницу без электронной регистрации гостей.
– Я там живу, – улыбнулась женщина, – садитесь, подвезу.
– Сколько?
– Садитесь, говорю. Я – не такси, с попутчиков денег не беру.
Доброжелательность меня всегда напрягала. Люди редко делали что-нибудь по-настоящему безвозмездно. «Мне от тебя ничего не надо» обычно означало «рассчитаемся позже и на моих условиях». Но Барон уже открыл заднюю дверь и закинул на сидение обе сумки. Ладно.
– Ксюша, садись, я вперед пойду.
Выбрал же имя. Главное, не предупредил, гад! Штирлец олигархический. Хоть бы сверил пароли и явки.
– Хорошо, папа.
Я с мстительным удовольствием наблюдала, как вытянулось его лицо. Один – один, Андрей Александрович. Увы, слишком заметно, что я – вчерашняя школьница рядом с взрослым мужчиной. «Лолиту» в деревнях и маленьких городках не считали великой литературой, а лишние косые взгляды нам не нужны. Нельзя называться любовниками.
В салоне стиль ретро чувствовался еще острее. Протертые сидения прикрывали вязаные крючком дорожки, на окнах висели занавески с бахромой, а у рычага переключения скоростей было навершие в виде розочки в прозрачной колбе. Как в машину времени сели. Сейчас из приемника передадут сигналы точного времени, и на весь УАЗ заиграет радио «Маяк».
– Вы тоже заречные или проездом? – с любопытством спросила женщина.
– Проездом, – осторожно ответил Барон. – Жилье ищем. Вы не знаете хорошую гостиницу?
– Тю. Такого отродясь не водилось. Есть пара старушек, что сдают комнаты квартирантам. А вам надолго?
Вот почему поисковики на запрос «Заречный. Гостиница» дружно выдавали совершенно левые сайты и страницы форумов. А я думала, местный отель не счел нужным обзавестись даже простеньким сайтом-визиткой. Он бесполезен без постоянного администрирования, а содержать ради него целого айтишника в маленьких городах справедливо считали излишеством.
– На неделю, – сказал Барон. – Может, дольше. Не знаем пока.
Туманные ответы ни одну женщину устроить не могли. Водитель хотела конкретики. Вцепилась бульдожьей хваткой, и пока мы ехали, наводящими вопросами вытянула из Андрея подробный рассказ. Я зауважала его умение выкручиваться из любой ситуации и сочинять на ходу. Какой талант пропадал. Ему бы сценарии к фильмам писать.
– Вахтовик я, – признавался олигарх с не самой последней строчки списка Форбс. – На северах пропадаю. Сегодня вернулся домой на два дня раньше, а там, как в анекдоте. Жена, любовник. Я полез ему рожу бить, а благоверная когтями мне в спину вцепилась. Пошел вон, говорит! Это муж мой законный, пока ты, ни рыба ни мясо, в ЗАГС не хотел вести. Думал, я тебя всю жизнь ждать буду? Год тебя нет, полтора. Заявился, погостил и обратно. Нормального мужика я нашла! Дочь моя где, спросил я её. А в интернат сдала. У меня теперь новая жизнь, а Ксюха – взрослая, сама разберется.
– Вот сучка, – присвистнула водитель, и я на заднем сидении тихо повторила за ней. Лихо. Даже с учетом, что это вранье. – И ты ушел?
– Да хрен бы с ней, – пожал плечами Барон, как типичный работяга, – комната все равно на неё записана, штамп с хахалем в паспорте есть, чего требовать-то? Развода? За каким чертом она мне теперь сдалась? Я забрал манатки, Ксюху из интерната и на попутках вот. Куда-нибудь.
– Интернат-то Вышгородский? – сощурилась женщина.
– Вроде да. Я адрес со своей бывшей стряс, меня довезли.
– Нет, ну ушлая какая. Родная дочь помешала. Расстреливать надо таких матерей!
Она еще долго сыпала проклятиями и сочувствовала Барону, а я отворачивалась и рот зажимала, чтобы не заметили мою широченную улыбку.
