– Тише, Воробышек, всё хорошо, – отвечаю ей. – Просто дела. Задержался, извини.
– Ничего у тебя не хорошо, Серёжа, – вдруг говорит жена, и у меня холодок по спине пробегает. Как она могла догадаться?! – Когда у тебя хорошо, ты мне звонишь. А теперь… что случилось, говори!
– Катюша, – отвечаю, пытаясь взять себя в руки, но пальцы предательски дрожат. – Я тебе всё расскажу. Сейчас приеду, и всё сообщу, ладно?
– Хорошо, я жду, – говорит Воробышек и прекращает разговор.
А что я должен ей рассказать? О том, как угробил старика своими расспросами? Жена такое, боюсь, не поймёт. Значит, сообщать ей нельзя. Она с Марком Львовичем не общалась, не видела его даже. Где же я тогда был? Да просто искал информацию о связях Макса с оффшорной компанией. Ездил к одному знакомому, он работает… в налоговой инспекции. Но ничего толком не узнал, поскольку… да не узнал, и всё.
Сажусь в машину и еду домой. Там рассказываю собственную версию того, где пропадал несколько часов. Катя внимательно слушает, и по её лицу не могу понять, верит она или нет. Всё-таки я впервые поступил так. Она может ещё решить, что я завел любовницу. Но это мои глупые рассуждения. Какая, на фиг, любовница! Я видел себя в зеркале в прихожей. Бледный, взгляд встревоженный. А от тайных подружек, наверное, возвращаются довольными, как мартовские коты. Там ведь был секс без обязательств. И в таких позах и с такими возможностями, которых на брачном ложе не случается.
На нервной почве достаю из холодильника начатую когда-то бутылку коньяка и начинаю пить. Одну рюмашку, другую… Катюши на кухне нет, она гладит белье в большой комнате. Когда возвращается, я уже довольно пьян.
– Когда только успел? – удивляется Воробышек, отправляя пустую бутылку в мусорное ведро. – И как ты на работу завтра поедешь?
– Как-нибудь, – отвечаю и иду спать. Кончились мои силы душевные и физические. Столько событий за несколько дней, и буквально одно за другим. У меня ощущение, что кто-то пытается затащить меня в пропасть, или это нетрезвый мой разум придумывает?
Следующий день проходит, словно в тумане, а на другой нам в черных одеждах приходится отправляться на кладбище – хоронить Макса. Его родители давно умерли, а других родственников я не знаю. Потому нам с Катей пришлось всё взять на себя. Особенно – учитывая завещание друга. Теперь я был должен проводить его достойно в последний путь. На кладбище были только мы с женой и наши сотрудники. Кто один, кто с супругой. Набралось человек двадцать.
Потом мы помянули нашего друга в кафе и отправились по домам. Сегодня наша автомастерская не работала. Но когда мы с Катей подъехали к дому и уже собирались подняться в квартиру, навстречу вышел Глеб. Увидев наши скорбные лица и траурные одеяния, удивился и спросил вкрадчивым голосом:
– Сергей, что у вас случилось?
– Друга убили, – ответил я хмуро.
– Друга?
– Макса, моего друга и бизнес-партнёра.
– Примите мои соболезнования, – сказал Глеб. Мы с женой кивнули молча и пошли домой. Всё-таки мерзкий тип этот сосед. Вроде бы старается быть искренним, а голос такой, словно ему глубоко наплевать. Он лишь произносит текст, но думает совершенно иное.
На этом, однако, наш путь в квартиру снова прерывается.
– Катя, Серёжа! – слышим голос. Оборачиваемся. Видим, как Глеб садится в машину и уезжает, а навстречу нам (откуда она тут взялась?) идёт… Ольга. Её не было на похоронах почему-то. Может, потому что с Максом они расстались до его гибели? Или просто не захотела? Что ж, пусть будет на её совести.
– Я тебя дома подожду, – говорит Катя и уходит. Понимаю: с бывшей подругой разговаривать не хочет.
– Привет, – говорю Ольге, когда та подходит. Вид у неё какой-то измученный. Тёмные круги под глазами, на скуле тщательно замазанный тональным кремом синяк, словно кто-то её ударил по лицу. Она закутана в пальто, шею закрывает пушистый шарф, на голове вязаная шапочка. Девушка выглядит, словно сильно замерзла, потому постаралась утеплиться. Выглядит мешковато, как на старушке.
– Я слышала про Макса, – говорит Ольга, печально опустив глаза.
Молчу. Что ей сказать? Ну, слышала, и ладно. Что ж теперь.
– Прости, я не смогла… Не смогла заставить себя прийти на кладбище.
– Ольга, мне всё равно, – отвечаю как можно спокойнее, хотя внутри бурлит негодование. Вы столько времени были вместе!
– Да, я понимаю, – отвечает девушка. – Передай, пожалуйста, Кате, что мне очень жаль.
– Что ты заняла её законное место? – спрашиваю с сарказмом.
Ольга кивает.
– Скажи ей, что я уже отказалась от повышения. Это была глупость с моей стороны. И если она захочет, я всё ей сама расскажу. Ладно? Вот мой новый номер телефона, – она протягивает мне листок с цифрами. Беру его и кладу в карман.
– Мне очень, очень плохо, что я так поступила, – говорит Ольга убитым голосом.
Снова не знаю, что сказать. Потому произношу стандартное:
– Мне пора.
– До свидания.
– Пока.
Ухожу. Ольга остается стоять у подъезда. Вид у неё несчастный, убитый какой-то… Хотя лучше это слово не произносить сейчас.
