Глеб тем временем был готов кончить. Он прижался всем телом к Кеше, зажал его в мощные тиски так, что не то чтобы глубоко вдохнуть, а даже пошевелиться было невозможно. Спустя несколько мгновений его член выстрелил мощным потоком горячей спермы в самую глубь. Несколько толчков, и вот уже семя потекло из ануса паренька, капая на простыню.
Варвар, не выпуская Кешу, опустился на него сверху, прижавшись лбом в мокрую спину, и замер в попытке уловить и запомнить испытуемое блаженство. Спустя минуту паренёк медленно высвободился из-под партнёра, развернулся и смачно принялся его целовать.
– Дорогой, ты супер, – прошептал Кеша.
– А ты? Так и не кончил?
– В обязательном порядке, – ответил паренек и показал лужицу на постели.
– Когда успел? Я не видел, как ты…
– Онанировал? А я кончаю без рук, – улыбнулся Кеша. – Но только если мне особенно хорошо. Как теперь.
– Ого. Замечательно, – улыбнулся Глеб. Он лёг рядом с партнером. – Знаешь, мне показалось, что ты не очень опытный в плане анального секса.
– Верно подметил, – говорит Кеша в ответ, сладко подтягиваясь, как после хорошего глубокого сна.
– То есть у тебя… редко было?
– Ты правда хочешь узнать, сколько у меня было мужчин?
– Не то чтобы…
– Ты – третий, – выговорил Кеша.
– Расскажешь о тех первых двоих? – спрашивает Глеб.
– Потом когда-нибудь, – отвечает Кеша, ложится на бок и утыкается лицом в плечо Варвара. – Какая интересная татуировка. Что это у тебя?
– Да так…
– Расскажи, пожалуйста.
– Это валькнут. Его ещё называют Узлом Убитых и Сердцем Хрунгнира. Древний скандинавский символ, – поясняет Глеб. – Я сделал эту татуировку после того, как получил у байкеров прозвище – Варвар.
– Ого, как интересно! – плотнее прижимается Кеша, кладя руку на живот Глеба. Потом тянется к покрывалу, затягивает его на обоих – они ещё влажные, так и простудиться недалеко.
– Да не особо, – нехотя отвечает партнер. – Я тогда был… скажем так, типичным байкером. Агрессивным, необузданным, даже, мне кажется, жестоким. Но не дрался с кем попало, конечно. Вёл себя так по отношению к другим людям. Вот и дали мне прозвище.
– А почему именно валькнут? Почему не какой-нибудь другой символ?
– Сразу виден человек, у которого ни одной татухи, – смеется Глеб.
– Да, я пока ещё не придумал, что набить, – отвечает Кеша.
– Валькнут… это не только из-за прозвища, конечно. Но давай я тебе как-нибудь потом расскажу, хорошо?
– Сейчас. Ну пожалуйста, – и Кеша делает сначала хитренькую мордашку, а потом ласково проводит ладошкой по дремлющему дракону, улегшемуся между ног Варвара. Тот отзывается коротким движением. Пальчики тут же в страхе убегают. А ну как проснётся? Снова станет искать крепкую попку. Той же пока хочется отдохнуть.
– Валькнут, как я уже сказал, – это, в языческом понимании, мир людей, обитель богов и пристанище мертвых. Для меня последнее имеет особое значение, – и Глеб рассказывает печальную историю о том, как его мама ушла из семьи, и он, маленький мальчик, вдруг почувствовал себя словно живым мертвецом. Мир вокруг не просто рассыпался, но ещё и краски потерял, превратившись в нечто унылое и монохромное.
– А где она теперь, твоя мама? Жива?
– Да, – отвечает Глеб и начинает припоминать их беседу с Сергеем. Сразу на ум приходит данное ему обещание – поразмыслить над прощением матери. Кажется, не нужно было этого делать…
– И ты до сих пор не можешь её простить? – спрашивает Кеша.
– Да.
– Знаешь, а у меня нет мамы, – отвечает парнишка. – Она погибла, когда мне было 14. Мы тогда с ней утром крупно поссорились. А вечером я узнал, что её сбила машина. И, знаешь, я отдал бы всё на свете, чтобы хоть на несколько секунд увидеться с ней и попросить прощения.
Парни замолчали, погрузившись в свои невеселые мысли.
– То есть ты думаешь, что мне нужно её простить? – спрашивает Глеб. Он встает и смотрит на Кешу, прежде чем пойти в душ.
– Я не знаю, конечно, всех обстоятельств, которые заставили её уйти. Может, если они тебе известны, то…
– Нет, – мотает головой Варвар.
– Значит, может быть, сначала следует их выяснить, а уже потом решать, можно её простить или нет, – отвечает Кеша. Он тоже поднимается, смотрит лукаво на партнёра и спрашивает. – Можно мне с тобой в душ?
Глеб растерянно улыбается от той детской простоты, с которой это сказано.
– Пойдем.
Они принимают вместе душ, и теперь это просто два парня, которые помогают друг другу потереть спинку, смывая всё, что так обильно производят тела, когда сливаются в едином сексуальном порыве. Затем помогают обтереться, выходят и ложатся спать. Хотя, по идее, уже практически утро: за окнами светло. Вышло яркое солнце, но открывать шторы никто из этой пары не собирается. Они оба устали невероятно и мечтают лишь о том, чтобы поскорее прислонить головы к подушкам.
