Почти въ трехлѣтнее существованіе публичнаго и гласнаго суда было разсмотрѣно не мало такихъ дѣлъ, которыя обратили на себя вниманіе, благодаря своему содержанію, относящемуся до той или другой стороны нашего быта. Въ этихъ судебныхъ дѣлахъ, имѣющихъ такъ сказать бытовой характеръ, живо рисуется наша жизнь со всѣми ея подробностями, со всею незатѣйливостью ея отношеній. Кромѣ того подобнаго рода судебныя разбирательства, не скрывая темныхъ, невзрачныхъ сторонъ нашего современнаго существованія, въ то же время съ замѣчательною выпуклостью выдвигаютъ впередъ и тѣ вопросы жизни, разрѣшеніе которыхъ неотразимо въ болѣе или менѣе ближайшемъ будущемъ. Вотъ почему именно этого рода процессы, а не какіе — либо другіе, съ самаго перваго дня преобразованія суда, заслужили преимущественное вниманіе нашего общества. Газетные отчеты о такихъ дѣлахъ постоянно прочитываются съ замѣтнымъ вниманіемъ; процессы эти занимаютъ общество и служатъ неистощимымъ предметомъ толковъ и разговоровъ.
Издавая первую книгу сборника подобныхъ процессовъ, я старался, можеть — быть, и противъ собственнаго желанія, придать ей разнообразіе, выбирая дѣла, въ которыхъ затрогиваются самыя различныя стороны нашей жизни. Единственной и общей мѣркой при выборѣ матеріала для настоящей книги послужилъ мнѣ именно самый характеръ этихъ процессовъ, еще при своемъ возникновеніи надѣлавшихъ много шума, благодаря тому именно содержанію, на которое я указалъ выше. Что касается изложенія этихъ разбирательствъ, то, сознаюсь откровенно, нѣкоторые изъ процессовъ изложены не въ томъ видѣ, какъ бы я самъ желалъ. Не распространяясь о причинѣ этого явленія, скажу только одно, что изложеніе отличается возможною вѣрностью и отсутствіемъ какихъ бы то ни было украшеній и вымысловъ, допущенныхъ съ разсчетомъ произвести лучшее впечатлѣніе на читателя… Всѣ эти процессы составлены лично мною и притомъ не по письменнымъ даннымъ, исключая одного: я самъ записывалъ судоговореніе и пользовался при изложеніи только такими письменными данными, которыя прочитывались на судѣ.
(
Дѣло это въ первый разъ было назначено къ слушанію 1‑го ноября 1867 года. Но къ этому засѣданію не явилось семь свидѣтелей, изъ которыхъ четверо были вызываемы прокурорскимъ надзоромъ, а трое защитою. Пять изъ этихъ свидѣтелей не явились потому, что по заявленію полиціи, они не были розысканы, несмотря на то, что въ числѣ ихъ былъ Иванъ Михайловъ, названный въ актѣ служащимъ у пристава Арбатской части (г. Реброва). Прокуроръ, принимая во вниманіе сложность дѣла и многочисленность вызванныхъ свидѣтелей, а также долговременное заключеніе подъ стражей подсудимыхъ, находилъ возможнымъ приступить къ слѣдствію, съ тѣмъ чтобы показаніе Батурина, данное имъ на предварительномъ слѣдствіи, было прочитано. Защитники же находили невозможнымъ приступить къ слѣдствію, въ виду неявки многихъ важныхъ свидѣтелей. Судъ постановилъ къ слѣдствію не приступать.
Затѣмъ 24 января 1868 года это дѣло было назначено къ слушанію вторично. Въ этотъ разъ не явилось шесть свидѣтелей, изъ коихъ четверо были не розысканы полиціей — трое изъ нихъ тѣ же самые, которые не явились и на первое засѣданіе. Защита опять заявила о необходимости отложить засѣданіе до новаго срока, причемъ защитники указали путь для отысканія трехъ неразысканныхъ полиціею лицъ, сообщивъ мѣстожительство ихъ по частнымъ свѣдѣніямъ.
Судъ снова отсрочилъ разсмотрѣніе этого дѣла. Наконецъ въ третій разъ оно было назначено къ слушанію на 11 іюня.
