— Да уж, мешать Вам, себе дороже, — подумал про себя маг, но в ответ лишь пожал плечами. Он благоразумно молчал, зная, что за эту фразу ему будет. И Горм вряд ли сможет вернуть его с того света во второй раз.
— Баш, — Горм нарушил молчание, с отеческой улыбкой глядя на сына. — Давай ты отнесёшься к Марии с большей мягкостью. Я знаю, что она уехала без твоего ведома, но…
— Я! — воскликнул принц. — Нет, она услышит всё, что у меня накопилось за это время, и тогда…
Он так и не успел сказать, что тогда, так как в это время в десяти шагах от них, как раз на другом конце небольшой полянки, на которой и отдыхал принц до прихода Горма, появились Мария и Дранг. Как только взгляды юноши и девушки, оба тут же забыли про то, зачем шли сюда и что собирались делать.
— Мария…
— Баш!
Прежде чем императрица успела сделать хотя бы шаг, юноша подбежал к ней и крепко прижал к себе, зарываясь пальцами в её волосы, которые сейчас пахли лесом, и жмурясь от накативших эмоций. Мария смеялась, цепляясь руками за его куртку, и даже, казалось, плакала. Маги с умилительной улыбкой на губах переглянулись и тихо ушли, оставив молодых людей вдвоём.
Собственно, несколько дней после этого момента прошли не в самом лучшем расположении для императрицы Обена. Наступило десятое сентября. Девушка, совершенно не горя желанием вставать ещё раз, лежала и оглядывала комнату, изнывая от того, как ныло всё тело, рана и от скуки. Да, тогда она буквально ненавидела всё вокруг, так как, ладно бы заниматься ничем нельзя, даже не повернёшься на другой бок. Надо на спине лежать, чтобы не тревожить рану.
В полдень опять пришёл Баш, которого Горм почти силой заставил выйти в сад, чтобы он не сидел в помещении целыми днями: юноша почти постоянно был рядом с супругой. Вид у него был, как у солнца. В смысле, сиял так, что можно было ослепнуть. Правда Мария со свойственным её состоянию скептизмом восприняла его настроение и продолжила теребить обручальное кольцо. Правда, теперь она не лежала, а сидела, что несказанно облегчило ей задачу.
— Ой, Маш, что, опять хандра? — усмехнулся он, садясь рядом и целуя жену.
У императрицы появилось жгучее желание сострить что-то в ответ на это, но она не захотела портить мирную атмосферу, которую они с таким трудом восстановили после ссоры и стольких дней игнорирования друг друга.
— Я домой хочу, — ответила она, следя за тем, как лучи солнца играют на узорах серебряного кольца. Из-за этого она и не увидела, как Баш, сидевший до этого с более-менее серьёзным лицом, поджал губы, стараясь сдержать улыбку. Он хитро сощурил волчьи глаза.
— Ну, заешь ли, ты очень многого хочешь.
Мария, похоже, не услышала наигранной строгости в его голосе и подняла на него взгляд.
— Почему?
Баш вздохнул и игриво улыбнулся, положив одну руку на плечо девушки, а костяшкой согнутого пальца другой коснувшись её носа.
— Маш, успокойся. Горм сказал, что мы может домой поехать хоть завтра.
Глаза императрицы Обена засветились таким счастьем, и свет этот был так ярок, что мог поспорить со светом звёздных фей.
— Правда?! Баш! — царица резко обхватила руками его за шею, смеясь от радости. Юноша от неожиданности даже охнул, но ответил ей на объятие, по себя вздохнув: «Эх, Машка, какой же ты ещё ребёнок!», но благоразумно вслух этого не говорил.
Сказано — сделано. Вечером путники были готовы к отъезду. Конь Баша стоял в саду, полностью приготовленный к пути, нетерпеливо бил копытом землю. Но царь с царицей вышли не скоро. А всё из-за того, что их задержал Горм. Перед тем, как они покинули дом, маг подарил императрице браслет. Кожаный браслет, надев который Мария совершенно не чувствовала боли. Она удивлённо и благодарно взглянула на старшего мага. Тот улыбнулся, но, всё же, предостерёг её:
— Носить его нельзя всё время, госпожа. Только в самом крайнем случае я Вам советую его надевать, иначе его сила перестанет работать.
Мария пообещала ему это, а Баш дал обещание себе контролировать все её действия, чтобы подобная история не повторилась. Усадив императрицу в седло и сев на коня за нею, Баш посмотрел на магов, что стояли у входа в дом. Обменявшись благодарностями и последними словами прощания, всадники исчезли в ярком сиянии, созданном братьями. Они оказались у уже знакомого берега моря. Переглянувшись, Мария и Баш улыбнулись друг другу, и конь спокойным шагом пошёл через лес ко дворцу.
Алодвор… Анна с облегчённой улыбкой смотрела на алокаменный город, будто пожар пылавший по берегам широкой Кары-реки. Торговая столица империи кипела жизнью, по берегам императрица увидела пришвартовавшиеся корабли. Недалеко от княжеского дома, находившегося почти в центре города, окружённого стеной, был собор, с сиявшими на солнце куполами.
