— А зря, — Мария улыбнулась. Ей очень хотелось помочь Саше, хотя бы потому, что она представляла, как ему одиноко целыми днями проводить в постели, никуда не ходить, даже в седле нельзя сидеть. Тем более, у неё на примете была похожая история, причём с не чужим для неё человеком. — Тебе просто не хватает… мотивации, наверное. Ты знаешь о том, что я училась в корпусе элитариев в Ямлезе? — Саша кивнул, заинтересованно глядя на супругу брата. — Ну, вот. Наш капитан так же, как и ты, в детстве не мог ходить. И никто уже не надеялся на его выздоровление. В какой-то момент он понял, что не сможет ничего достичь в таком состоянии. Каждый день он заставлял себя сползти с кровати и поднимался на ноги, опираясь на что попало. Понемногу у него вышло привести ноги в нормальное состояние. А вскоре наш капитан просто носился по дому наперегонки с друзьями, а в будущем стал лучшим наездником и воином во всём Ямлезе. И обучил меня и моих однокурсников-элитариев всему, что умел сам. И поверь, эти навыки мне очень часто спасали жизнь, не то, что помогли сдать итоговый экзамен в корпусе.
Александр слушал её, затаив дыхание. Её слова так на него подействовали, что он, как только прозвучало последнее слово, выпалил.
— А я смогу так сделать?
Мария удивилась.
— Конечно, сможешь. Хочешь, я могу даже тебе помочь…
— А ты… — Мария кивнула, соглашаясь с переходом на это местоимение. — Ты меня удержишь?
— Не знаю, — протянула императрица. — Но, вообще, должна. Хочешь, попробуем прямо сейчас?
Александр легко запаниковал, судя по его лицу. Но императрица, подбадривая его, потянула юношу за руку, параллельно командуя его действиями.
— Давай… Хорошо, обними меня… Не смотри так, это для дела… Крепче… Вот, отлично, — крепко обхватила руками его худую фигуру. — теперь попробуй максимально напрячься. Ты же ноги чувствуешь?
— Да…
— Отлично. Чувствуешь ступнями мои туфли? Упрись, напряги ноги, насколько сможешь и выпрями колени.
Юноша был среднего роста и ниже девушки где-то на десять, если не меньше, насколько она могла судить, учитывая то, что стоял он плохо. Было неприятно ощущать, что кто-то наступил тебе на ноги, причём в сапогах, но Мария сама была виновата, так как именно она настояла на их наличии на принце. Саша был, правда, слабоват, но держался крепко.
Когда он немного привык к такому положению, девушка сказала ему лечь на пол, на живот, лицом к подоконнику, под которым стоял сундук. Принц беспрекословно исполнил её указание. Он уперся локтями в пол.
— Так, теперь так проползи сколько сможешь до сундука. Скажи, если устал…
— Я не устал.
Его твёрдость вызвала улыбку у царицы. Ей понравилась его целеустремлённость, но безрассудства она ему не позволила бы. Александр довольно быстро добрался до сундука, потом подтянулся и на руках и затем, отдуваясь и вытянув ноги, сел на него.
— Молодец, — восхитилась она. — Отлично… только не надо дальше пробовать. На сегодня достаточно.
— Почему? — расстроился юноша, хотя уже тяжело дышал. Он всё-таки устал, хотя и не показывал этого. Царица посмотрела на него так, как смотрела не раз на Влада, который доказывал ей, что даже не пробовал варенье, хотя у самого губы были все измазаны.
— На завтра итак будут ноги болеть, — произнесла она. — А тебе ещё надо до кровати добраться. А если мы ещё повторим наши процедуры, то завтра ты вообще встать не сможешь.
Она помогла ему перебраться на кровать. Когда же девушка уже уходила, она обернулась к принцу, который окликнул, перед тем, как дверь закрылась.
— Спасибо, — искренне произнёс он. Царица улыбнулась ему в ответ и, пожелав хорошего дня, ушла.
В то летнее утро Мария проснулась снова одна. Протерев сонные глаза, она повернулась к окну. Увидеть оттуда балкон было нельзя, но царица была уверена в том, что Баш стоит там. Последнее время он вообще почти не уезжал. Но, чувствуя его состояние, императрица думала, что уж лучше бы он с утра до ночи пропадал в государственных делах, уезжал с отцом или по его приказам, чем вот так. Они успели даже несколько раз поссориться из-за этого, правда тут же мирились.
Мария встала и подошла к окну, прислонившись лбом к прозрачному стеклу. Но на балконе Баша не было. Значит, пошёл к отцу о чём-то поговорить. Девушка была расстроена тем, что происходило. Мария не раз задумывалась о том, может ли быть по-другому. А когда приходила к выводу, что может, задумывалась над этим и понимала, что они так пока просто не сумеют сделать. Слишком тяжело было.
Севастьяна угнетала мысль о том, что по сути из-за него всё происходит. Он винил себя в той опасности, которая теперь угрожала не только ему, но и Марии. И думал, что пока он пытается узнать, где находится лагерь зверолюдов, и, следовательно, в каком-то смысле, отвлекать их на себя, императрица будет в безопасности. Но он всё же ошибался.
