Оглядываясь вот так назад, она не понимала, как могла идти по жизни и настолько бояться… вероятно, бояться неудач. Ей казалось, что за последние годы она даже выросла на несколько сантиметров. Правда, это могло быть связано с тем, что она словно съежилась за время брака с Томасом, а в спокойной обстановке нормальных отношений с нормальным, милым мужчиной к ней вернулись самовосприятие и самодоверие. Вне зависимости от причин она радовалась тому, как обстояли дела.
В машине по дороге домой она решила, что нужны изменения и инициировать их должна она сама. Больше роскошных ужинов со свечами, больше совместных ванн и романтических уик-эндов в пансионате Эстерлена. Она размечталась и ощутила на своем лице романтическую улыбку, но это не имело значения, поскольку Марианн рядом с ней спала, прижав щеку к ремню безопасности. У нее остался красный след на виске, когда Лисе-Лотт помогла ей выгрузить багаж перед рядом таунхаусов.
— Лисе-Лотт, дорогая, спасибо тебе за прекрасную неделю. Я долго еще буду жить этим. Может, повторим на следующий год?
Лисе-Лотт помахала ей, отъезжая. В прекрасном расположении духа. Приближалось Рождество, и ей хотелось поскорее начать предпраздничную уборку, чего уже давно не бывало. Впереди их ожидают приятные дни.
Сворачивая на проселочную дорогу, она обрела окончательное спокойствие. Через несколько секунд она окажется дома.
Им не потребовалось вскрывать входную дверь, когда утром они входили в дом, — подвальное окно было приоткрыто. Карлберг не переставал удивляться, насколько люди неосторожны со своей с таким трудом приобретенной собственностью. Существовало два типа: меньшинство, которое преувеличивало опасность и строило стены выше дома, заводило сторожевых собак, охранников, жутко дорогую американскую сигнализацию или все это, вместе взятое. И основная масса людей, закрывавших входную дверь на два замка, но оставлявших открытым подвальное окно.
Может, они не рассчитывали, что взломщики доберутся до столь отдаленного дома? Или, возможно, профессия полицейского с годами наложила отпечаток на образ мыслей Карлберга.
Убийца, во всяком случае, нашел сюда дорогу. При мысли об этом он непроизвольно содрогнулся.
Соседи — правда, не настолько близкие, чтобы переговариваться с Вальцем через изгородь, может, только посылать друг другу световые сигналы через поле темными зимними вечерами, — у которых недавно побывал Карлберг, сказали, что Лисе-Лотт Эделль уехала в отпуск.
— Одна, на Канары! В то время как ее муж остался работать дома.
Да, они знали точно, поскольку Лисе-Лотт сама им об этом рассказала, когда они встретились в магазине.
— У Ларса не было времени поехать с ней. Ведь это он теперь занимается мастерской, с тех пор как скончался Томас — то есть бывший муж Лисе-Лотт. Думаю, у него много дел, потому что он редко выезжает из усадьбы. Она, напротив, ездит взад-вперед целыми днями. Это невозможно не заметить, констебль, поскольку они минуют наш дом, когда едут куда-то. И если вы в таком возрасте, как мы с Бертилем, то у вас не слишком много других занятий, кроме как сидеть и глазеть в окно целыми днями. Но вообще по этой дороге теперь уже мало кто ездит.
Карлбергу пришлось три раза отказаться от кофе с печеньем, прежде чем удалось снова выйти за дверь. Он представил себе реакцию Телля, узнай тот, что Карлберг рассиживается тут и макает печенье в кофе в то самое время, когда расследование набирает обороты.
— Я… точнее говоря, мы вернемся, чтобы задать вам, госпожа Мулин, еще некоторые вопросы, вероятнее всего, уже завтра. Совершенно замечательно, что вы с мужем целыми днями смотрите в окно: значит, могли слышать или видеть что-то весьма важное.
Он попятился на крыльцо и плотнее натянул вязаную шапку на уши. Однако госпожа Мулин была еще не полностью удовлетворена. Ее морщинистые руки беспокойно двигались.
— Мы ведь считали, что это кража со взломом. Но потом увидели «скорую», да, и тогда, конечно, подумали, не случилось ли чего с Ларсом. Ведь это было бы ужасно! Нельзя же потерять уже двух мужей в таком юном возрасте, как Лисе-Лотт. Констебль понимает, что когда Томас — это первый муж Лисе-Лотт… да, Томаса я знала еще мальчишкой… и отца его знала… когда Томас скончался, Лисе-Лотт стало слишком тяжело заботиться о доме, мастерской и всем остальном. Это можно понять, ведь она ничего не смыслит ни в машинах, ни в сельском хозяйстве… Какое-то время мы думали, что она все продаст и переедет отсюда, но… Так что было бы очень печально, если бы теперь и Ларс…
— Спасибо, госпожа Мулин, в настоящий момент я хотел только проверить, знаете ли вы, где находятся ваши соседи, но, как уже сказал, еще вернусь.
Карлберг пошел напрямик через глинистое поле, замерзшее в сумерках. Он еще долго чувствовал на себе взгляды Мулин. Усадьба Эделля, перед которой было поле, а позади возвышался лес, выглядела тревожно на фоне темнеющего неба. Как на акварели Ларса Лерина.
Телль стоял у крыльца и курил с явным нетерпением. Карлберг был рад, что поспешил выполнить свое поручение у соседей.
