— Подожди-ка, было кое-что еще странное в этой тетке, до меня только сейчас дошло. Пока мы там были, появилась девица. Или не совсем девица: лет тридцать пять — сорок, из службы социальной помощи на дому. Но и я, и Бенгт почувствовали, что с ней что-то не так, правда?
Бернефлуд оживленно кивнул.
— Если она из социальной помощи, то я Дональд Дак. У нее… другая одежда и… другое поведение, — сказал он с набитым ртом, жуя булочку. — Кроме того, она обеспечила тетке алиби на момент убийства.
Телль кивнул.
— Давайте сядем и более детально в этом разберемся. Бекман здесь?
— У нее очень короткие волосы, большие серьги и яркая помада, — продолжал Бернефлуд, как будто его не перебивали. — Нахальный вид и большая, чертовски отвратная змея, вытатуированная на шее, как у гребаного морского волка.
— Что у нее было?..
Гонсалес ударился коленками о стол и учинил всеобщий беспорядок, прежде чем сумел внятно сообщить свою информацию.
В тот самый момент, когда Телль резко затормозил перед красно-коричневым кирпичным домом после безумной гонки по шоссе с включенным спецсигналом, зазвонил телефон и на дисплее высветился номер Микаэла Гонсалеса.
Телль заметил разочарование Гонсалеса, когда тому приказали оставаться в отделе и как можно скорее выяснить все возможное о женщине с татуировкой в виде черной змеи на шее. Принять такое решение Телля заставило вовсе не предчувствие того, что Бернефлуд взбесился бы даже от одного намека на необходимость остаться у письменного стола.
У Бенгта Бернефлуда, каким бы бесчувственным и социально безнадежным он ни был, за плечами имелся более чем тридцатилетний опыт подобных ситуаций. Теперь он действовал на автопилоте, казался равнодушным, какого бы преступника они ни брали. Его не покидало хладнокровие там, где другие бывалые полицейские теряли голову. Зависело ли это от его эмоциональной ущербности или равнодушия к бедам других людей, в данном случае не имело значения. Телль должен бы признать: хотя коллега сильно напрягал его, и одному только Богу известно, как часто это происходило, в сложных случаях присутствие Бернефлуда означало безопасность.
Предстоящий визит к Сульвейг Гранит не был критической ситуацией в полицейском понимании. В квартире находились лишь две женщины, какими бы сумасшедшими они ни были. Вот только у Телля было дурное предчувствие. Кроме того, ему казалось, что от их действий в ближайший час будет зависеть исход данного дела — которое представлялось ему раскрытым уже несколько дней назад.
Гонсалес вкратце подтвердил сведения Греты Ларссон: Селандер лежала в психиатрической больнице три раза в возрасте от восемнадцати лет до двадцати одного года. Он сделал заявку на доступ к информационным базам больниц, но, как известно, на это потребуется время.
— До своего совершеннолетия она находилась в закрытом лечебном заведении чуть больше года… Ее приговорили к принудительному психиатрическому лечению в девятнадцатилетнем возрасте за попытку убийства. Она пыталась убить Гуннара Селандера, своего отца… На данный момент у меня все. Будьте осторожны.
Участившееся сердцебиение было знакомо ему с тех времен, когда он работал патрульным. Обостренные чувства. Внимание к деталям: Телль заметил, что ручка мусоропровода на втором этаже наполовину оторвана и люк приоткрыт. Подъезд наполнял слабый запах гниющего мусора. Ему пришло в голову, что с тех пор, как он стал комиссаром, количество визитов в незнакомые подъезды за неделю сильно сократилось.
Он нащупал в кармане бумажник. Тяжесть пистолета придавала ощущение безопасности, как обычно, когда он надевал кобуру. Он позвонил в дверь, приложил полицейский жетон к глазку и стал ждать.
Из квартиры не доносилось ни звука. Телль обернулся и посмотрел на Бернефлуда. Тот тоже взялся за кобуру.
Бернефлуд кивнул. Телль нажал на ручку, и дверь беззвучно отворилась.
В машине по дороге сюда они обсуждали планировку квартиры: коридор — длинный и узкий упирается в ванную. Кухня расположена в дальнем конце налево, гостиная — рядом с кухней. Они сразу же отметили тот же запах: затхлый, с примесью дыма и перезрелых фруктов.
Они нашли Сульвейг Гранит там, где она и сидела, когда они уходили. Руки лежали на тощих коленях ладонями вверх. Она походила на собаку, демонстрирующую покорность. Или на брошенного человека, готового смириться с неизбежностью.
Она смотрела перед собой пустым взглядом. Осколки разбитого фарфорового голубя так и лежали на полу. Телль опустил оружие и через плечо махнул рукой Бернефлуду. Тот начал методично обыскивать квартиру в поисках следов Селандер. Они уже поняли, что ее здесь нет.
Телль присел на корточки и спокойно спросил:
— Где Каролин Селандер?
Гранит словно бы не заметила его присутствия.
— Мы все равно найдем ее, Сульвейг. Просто без вашей помощи это займет чуть больше времени. А защищая ее, вы только вредите себе.
