Медсестра в стучащих деревянных башмаках и со звенящими в кармане ключами вошла в коридор и зажгла напольную лампу. Мягкий свет достал как раз до ботинок Себастиана.
Очевидно, он не сможет остаться спать здесь, в больнице. Это привлечет внимание, хотя он, наверное, мог бы просидеть без сна на этом диване остаток вечера и всю ночь, просто таращась перед собой. Единственное, чего ему не хватало, — его CD-плейера. Для него было бы освобождением спрятаться сейчас за стеной музыки хэви метал: ничто другое не поможет ему избавиться от неопределенного, бессмысленного несчастья, которым становится его жизнь. Так ему казалось.
— Наверное, мне придется попросить вас, констебль, назвать и фамилию?
Голос мужчины свидетельствовал о сильной простуде или, возможно, явился результатом многолетней привычки к курению и напомнил Теллю Марлона Брандо в фильме «Крестный отец», но он тут же подумал, что на этом сходство между Брандо и приемным отцом Кнутом Йидстеном заканчивается. В результате огромной детективной работы ему удалось обнаружить Йидстена в маленьком поселке к северу от Эстерсунда.
— У нас было… я думаю, тридцать приемных детей в течение двадцати пяти лет, не считая находившихся по несколько дней. Мы были дежурной приемной семьей в муниципалитете, — объяснил он. — Потом для нас это стало слишком сложно. Слишком тяжело для наших собственных детей.
Телль потянулся и откинулся на стуле, приведя его практически в горизонтальное положение относительно письменного стола.
Всю первую половину дня они посвятили скучному сидению у телефона и компьютера, не достигнув при этом заметного результата. Гонсалес вместе с Софией Фриск разработал систему поиска всех счастливых владельцев джипа марки «Гранд чероки». Их имена передавались двум констеблям, взятым в помощь из полиции Чинны, в скучную задачу которых входили первичный контроль и проверка алиби всех этих людей. Эта работа требовала много времени. Пока не появилось ничего интересного, кроме новости, что Каспер Юнассон, известный и подразделению по борьбе с насильственными преступлениями, и отделу по борьбе с наркотиками, ездил теперь на джипе. Однако тот вечер, а также всю ночь и утро, он провел в гостинице «Рэдиссон». Там с размахом праздновалось двадцатипятилетие его младшего брата, и огромное количество гостей, к счастью для Юнассона, могли подтвердить его присутствие.
Они также проверяли фирмы по аренде автомобилей в окрестностях Гётеборга и Буроса, в радиусе около ста километров. Телль больше склонялся к версии, что джип находился во временном пользовании у преступника судя по находкам экспертов, при совершении убийств использовалось две разные машины одной и той же модели. В ближайшие недели до совершения убийств не было заявлено ни об одном угоне «гранд чероки», хотя они проверили всю Западную Швецию. Кроме того, они полагали, что тот факт, что в обоих убийствах использовалась одна модель, но не одна и та же машина, в принципе исключал возможность их угона убийцей. Угнать большой джип известной марки, основным девизом которой является безопасность, достаточно сложно даже один раз.
Работу полицейских облегчало достаточно малое число фирм по аренде автомашин, имеющих «гранд чероки», но для полной ясности все равно следовало обзванивать и опрашивать всех. В принципе полицейские раз за разом задавали один и тот же вопрос усталому клерку, не работавшему в тот день, не имевшему доступа к сведениям об аренде автомобилей даже за последнее время или обязанному получить разрешение начальства, прежде чем сообщать какую-либо информацию.
С заправочными станциями в этом районе дело обстояло еще хуже. Во-первых, создавалось впечатление, будто в течение одних суток работали по меньшей мере десять человек. Во-вторых, кажется, все постоянные сотрудники, нанятые на почасовую работу, и стажеры имели средний возраст около семнадцати лет. По опыту Телль знал, что подростки не видели и не слышали ничего, кроме экрана своего мобильного телефона и музыки из айпода.
На больших заправках были свои камеры наблюдения, записи с которых им так или иначе придется просмотреть. Эстергрен обещала, что если все записи привезут в отделение, то она попытается найти людей, которые выполнят смертельно скучную работу.
— Посади Бернефлуда отсматривать их, — сказала Бекман. — Он все равно не в состоянии оторвать свою задницу от стула.
Да, пожалуй, но при этом существовал большой риск, что он вместо этого заснет в невентилируемом помещении.
— Пильгрен, — сказал Телль и попытался почесать голень, не свалившись при этом назад. — Улоф Пильгрен. Он должен был появиться у вас в семьдесят пятом году. Тогда ему было одиннадцать…
— А, Улоф. Да, конечно. Улоф жил у нас несколько лет, до… восьмидесятого года. Или до восемьдесят первого. Нет, не настолько уж у меня плохая память, чтобы я забыл Улофа.
— То есть ему было… шестнадцать или семнадцать, когда он переехал из дома?
— Он уезжал отсюда, по крайней мере по будним дням. И в конце концов оказался в каком-то интернате.
