Заглянувший на кухню Эрик, раздуваясь от гордости и собственной важности, сообщил, что господин Севир желает помолиться Омаду вместе с хозяйкой дома. И просит меня как можно быстрее подняться наверх в собственную спальню.
- Спальню??? – вскричала я, уставившись на молодого паренька. – Ты ничего не перепутал, Эрик?
- Никак нет, госпожа, - побледнел тот, осознав, как прозвучали его слова. – Господин магистр просил передать, что молиться о потомстве и благополучии лучше в спальне хозяйки, потому что это, - он замялся, припоминая, - вроде как это – сердце дома. И наш господин это тоже слышал!
Эрик нахмурился и хлопнул себя по лбу:
- Вот я невежа! Он добавил, что спальня нашего господина есть центр дома, а Ваша - поддерживающий его очаг. – Умоляюще взглянув на меня, парень добавил. – Вы же не расскажете господину магистру об этом? Ну, что я все перепутал?
- Нет, конечно, - я старалась игнорировать внимательные взгляды кухарки и ее помощниц, которые пристально следили за мной. – Наверное, кто-то из Вас сболтнул господину, что в моей спальне находится скульптура Омада.
- Что Вы! – Эрик стал рассуждать о том, что никто бы в жизни не стал докладывать о жизни своих господ, но я отмахнулась, снимая передник и вытирая руки.
Скорее всего, всему виной мой собственный супруг, любящий похвалиться перед каждым, в какую цену ему обошлась та злосчастная статуя!
Пригладила растрепанные волосы и, убедившись, что на лице и платье нет муки и следов пищи, оставила кухарку Урсулу за главную.
- Мне последовать за тобой? – Подала голос Кора, которой явно не терпелось увидеть настоящего магистра Ордена.
- Будет лучше, если ты останешься с женщинами здесь, - осадила падчерицу, не зная, чего ожидать от совместной молитвы с господином Севиром.
Так некстати вспомнился тот разговор со жрецом, хотя потом он и пытался заверить меня, что лишь пошутил и просил не гневаться на старика. В конце концов, магистр не должен был подозревать меня в чем-то недостойном и, как член Совета, был обязан следовать всем наставлениям и клятвам Ордена, включая безбрачие. А моя реакция на слова господина Севира и его взгляды во время трапезы - были излишне преувеличены собственными опасениями, что правда о медальоне вот-вот откроется.
Поднимаясь на второй этаж, я была уверена, что застану в собственной спальне не только магистра, но и супруга. Ведь если моя комната была объявлена сосредоточением и очагом дома, молиться надлежало нам обоим. Но я ошиблась. В спальне меня ожидал лишь господин Севир.
Он стоял у окна, всматриваясь в темноту, и при моем появлении резко повернулся. Видимо господин успел принять ванну и переодеться, поскольку на нем были надеты другие вещи, чем те, в которых он появился сегодня днем – чистые, не испачканные грязью. Волосы магистра мягкими волнами спускались к плечам и были мокрыми. Господин внимательно осмотрел меня с головы до ног, и, разглядев в моих глазах не только недоумение, но и откровенную панику, которая грозила накрыть меня с головой, пояснил:
- К сожалению, ваш супруг, господин Аякс увлекся горячительными напитками и уснул прямо за столом. – Заметив мое искреннее удивление, ухмыльнулся. – Слуга разве Вам не передал?
- Он передал Ваши слова относительно нашего дома и необходимости совместной молитвы, - сглотнула, стараясь унять охвативший меня страх.
Фигура магистра было подобно темному пятну в спальне, и, несмотря на его слова о причинах отсутствия моего мужа, откровенно пугала. Я сглотнула и подобострастно произнесла:
- Большая честь для нас…
- Оставьте, - повелительно махнул он, прекращая поток благодарности.
- Полагаю, что Вы устали, - расценила его слова по-своему и кивнула в сторону скульптуры. – Как видите, мой супруг в точности исполнил пожелания жрецов.
Я подошла к скульптуре божества и встала на колени, прикрыв глаза. Сделав вид, что настраиваюсь на молитву, в то время, как мысли крутились лишь вокруг моего тайника. Как долго магистр находился в моей комнате? Мог ли он рассмотреть статую до моего прихода? Сдвинуть ее и обнаружить капли и медальон? Но еще больше меня настораживало желание господина Севира воздать молитвы божеству в присутствии хозяев дома.
Неужели магистр действительно оказывает подобную честь всем семьям, в доме которых останавливается?
Поток воздуха и незримая тень рядом со мной подсказали, что мужчина также встал на колени рядом.
- Я призываю тебя, приводящего в трепет священный, Омада, родителя всех, милосердного, грозного в гневе. Омада — владыку, чей нрав переменчив, подателя жизни, мстителя: кары твоей не дано избежать человеку. – Начала шептать слова молитвы, по-прежнему не открывая глаз.
- Дому богатство даешь, если входишь в него безмятежным. Но коль разгневан, несешь разрушенья и горести людям. Ибо ты держишь ключи и от радости, и от напасти. - Голос магистра неуловимо поменялся и своей глубиной и проникновенностью походил на речи жрецов, когда те проводили служения.
Я передернула плечами, чувствуя, как по всему телу побежали мурашки, и одновременно с мужчиной произнесла: