Всплывающие картины будоражили, она смотрела на Алекса, прикусывая свою пухлую, персиковую губку и ей хотелось еще раз пережить эти моменты. Ощутить его силу, его власть над ней и его нежность.
Алекс чувствовал на себе ее взгляд и ход мыслей Маргариты для него был очевиден. Он неспроста одел сегодня этот ремень. Берестин полюбил его с той самой ночи. Он тоже помнил все в мельчайших деталях: ее испуганные глаза, откровенные стоны, следы на запястьях и то, как он целовал их, боясь, что там останутся следы.
Но Алекс не обернулся. Он не хотел встречаться с ней взглядом.
До посадки оставалось больше часа и коллеги переместились в кафе.
За столом чувствовалась неловкость, особенно некомфортно находиться одной среди мужчин было Маргарите. И хотя общались коллеги формально, не делая различий по половому признаку, Марго чувствовала себя скованно. К тому же, одновременное присутствие Федора и Алекс заставляло ее нервничать, они оба были не чужими для нее людьми. Ситуация получалась щекотливая.
Маргарита заказала свой любимый салат цезарь и капучино.
–Брось ты это пойло, – по-свойски обратился к ней Петр Петрович. – Давай с нами по пятьдесят грамм коньячку.
Не дожидаясь ответа, он налил ей полную рюмку. Присутствующие чокнулись, Маргарита не решилась спорить.
Перед полетом она действительно волновалась, но не потому, что боялась летать. Во время взлета и посадки она испытывала весьма неприятные ощущения: голова кружилась, уши закладывало. Марго всегда завидовала людям, прилипающим к иллюминаторам и любующихся пейзажем. Поэтому, рюмочку она опрокинула решительно, это и в самом деле лучше кофе усмирит ее вестибулярный аппарат. И на сей раз Берестин внимательно наблюдал за этим процессом.
–Ай, молодца! – Петр Петрович похлопал Риту по плечу.
Федор хорохорился, но видно было, что он тоже ощущает себя немного не в своей тарелке, переплюнуть харизму Петра Петровича присутствующим было не под силу.
Берестин даже не пытался это сделать, он внутренне был благодарен директору РемСтроя, за то что он так умело разряжал обстановку и взял инициативу ведения беседы в свои руки, руководить самому ему сейчас не хотелось.
–Ну, взлетная, и по коням, – объявил Петр Петрович. – Чего скис Генка? Летать боишься?
–Да я первый раз! Так что не боюсь, потому, как не знаю, чего бояться.
Ударить в грязь лицом перед Гончаровым не хотелось, и Генка тоже хорохорился. Федор налил Марго коньяка:
–Ты же с колой пьешь обычно?
–Это же не обычно, это взлетная! – отшутилась Рита.
«А они неплохо знают друг друга» – думал Берестин и его это раздражало. С одной стороны в этом нет ничего удивительного, они работают вместе почти три года, с другой стороны, возможно, его наблюдения об их нежных взаимоотношениях оказались вовсе не выдумкой.
В самолете Марго сидела с Петром Петровичем, через проход Берестин с Грачевым, впереди остальные коллеги. Их команда заняла большую часть салона бизнес класса.
Самолет тронулся, вышел на взлетную полосу. Марго туго затянула резинку для волос на затылке, открыла книгу. Чтение снимало головокружение. Включился реверс. Пассажиров вжимало в кресло, в то время как самолет наращивал скорость. Вот шасси оторвались от взлетной полосы. Ощущение подвешенности и внутричерепного давления. Марго глубже вдохнула и начала читать. Смысла слов она не улавливала.
–Ритулька, как ты там? Голова на месте? – побеспокоился Петр Петрович.
–После ваших взлетных меня хоть в космос! – Рита на мгновение оторвалась от книги и благодарно улыбнулась.
Маргарита смогла расслабиться только, когда самолет вышел на рабочую высоту, эшелон, как называют ее летчики.
В бизнес-классе было комфортно: удобные кожаные кресла, вкусный ланч, стюардесса подавала мартини.
–Коллеги, а давайте выпьем, за успех нашей поездки! – вдохновенно предложил Звонарев.
Он немного расслабился после «взлетных» Петра Петровича. Звонарев привстал с кресла, чокнулся с Грачевым и Берестиным, в сторону Гончарова и Маргариты приподнял фужер в знак мысленной солидарности.
Берестин повернулся в сторону Петра Петровича и Риты. Наконец-то он посмотрел в ее глаза. Их бокалы осторожно соприкоснулись. Марго инстинктивно хватанула полные легкие воздуха, словно готовясь к прыжку. По коже побежали мурашки.
Он был хмур и не разговорчив с самого приезда, внутри него словно бушевали неведомые стихии, но все равно, он казался ей прекрасным.
–Плохо не будет, мартини после коньяка? – укоризненно спросил он.
–Ненавижу мартини, – рассеянно выдохнула Марго, боясь потерять с ним зрительный контакт.
Но он смотрел, Маргарита не знала, как глубоко он был в себе в этот момент. Ему до боли были знакомы ее коньячные цыганские глаза, они топили его и всю его жизнь. Он не хотел больше поддаваться их чарам, но вместе с тем, более всего желал снова утонуть в них. Уткнуться носом в ее ароматные локоны, собрать их, непослушные, в свою ладонь. Прижать к себе их хозяйку, смотреть, как наливаются ночью ее карие глаза, расширяются от желания зрачки, оставляя тоненькую, коньячную кромку глаз, словно берег темного омута, в который он погружается с головой.
