Появилась недопустимая диспропорция между известными (и даже широко известными) научными знаниями вообще и практическим использованием их конкретными людьми на своих участках работы. С другой стороны такая же диспропорция имела место между знаниями конкретных людей и умением их, способностью, даже желанием, к реализации данных знаний. Это вывело общество на потенции многократно более низкие в сравнении с его теоретическими представлениями.
Капиталистический мир быстро заимствовал все полезные качества социализма (плановое хозяйство, концентрацию капитала на главных направлениях, социальную защищенность человека и т. д.). Наши же соцруководители оказались далеко не такими умными и стали со временем брать от своего конкурента то, что с социализмом никак не совмещалось – элементы свободного рынка.
Одновременно поколение за поколением воспитывалось в духе глубочайшего центризма, единого госхоза и всеохватывающего контроля. Призывалось не обогащаться, получать столько, сколько предусмотрено, назначено или ограничено. В обществе с такими взглядами толку не могло быть не только при социалистической, но и при любой другой собственности.
В ранг ее, государственной, было возведено всё. Создан единый хозяйственный механизм, как бы одно могучее предприятие. Поэтому разговоры экономистов о каком-то якобы неправильном его волевом управлении – бессмысленны. В единой хозяйственной организации возможно только волевое управление и волевое принятие решений, которые могут быть грамотными, расчетливыми, экономически обоснованными и наоборот, но волевыми. Отсюда попытки введения хозрасчета, предоставления самостоятельности предприятиям являлись детсадовской игрой, а нормативный хозрасчет – фикцией, пустым политическим лозунгом.
Сталинская государственная система, о которой так много говорили и продолжают говорить, как о порождении диктатора – это система не его злого ума, а его умных в то время экономистов, понявших невозможность иного, чем волевого, хозяйствования в данных условиях. Они определили форму хозяйствования, но поскольку хозяйство огромно, то становилось естественным принятие решений в условиях некомпетентности, избытка информации, дефицита времени и последующих затем возмущений во всех значениях этого слова. Руководитель страны объективно был лишен возможности тщательного анализа событий, взвешенной оценки плюсов и минусов принимаемых решений и, тем более, результатов свершенного. Он являлся особо безответственным лицом, в плане «мелких», не соответствующих его компетенции мероприятий.
Человек же не безразличен даже к своим собственным ошибкам и, отпилив не того размера кусок доски, клянет себя всеми известными ему словами. Каково же он себя должен чувствовать и как реагировать на огромного (для него) масштаба ошибки, совершаемые без его участия, но на ликвидацию которых он приглашался немедля без каких-либо перед ним извинений, а когда дело по масштабнее, то и под декламацию революционных преобразований.
Бумага, кругом была бумага. На нее тратился драгоценный труд и время. Но еще больший вред она несла косвенно, развращая людей своей никчемностью и невольно приучая их к безответственному исполнению не только бюрократических предначертаний, но и самого нужного дела. Не этим ли можно объяснить, что, изготовленный в свое время ЗИЛ-овцами вне всяких систем управления качеством, холодильник безотказно дорабатывает чуть ли не пятый десяток лет, а современный отечественный телевизор, сотворенный в эпоху госприемки, выходил из строя много раньше гарантийного срока?
Сегодняшнее неконкурентоспособное качество изделий было подготовлено в полной мере обстановкой тех лет, когда их создатели чуть не половину времени тратили на бесполезную работу, заседательскую суету, согласования и составление разных справок, а масса совещаний проходила среди гула возмущений со стороны получающих задание. На них начальство даже не реагировало, аргументов в защиту декларируемого не выдвигало, но… в заключение просило все же спущенное сверху задание выполнить. Сперва такие действия руководства были досадным исключением, затем стали почти нормой. А ведь в области общественного и политического воспитания масс более впечатлительными являются не лозунги и общие рассуждения, а конкретные примеры разумного поведения, конкретные решения.
Нужно было еще в начале 60-х годов сделать государственной программой борьбу с бюрократией в сфере производства, в том числе борьбу за резкое (в несколько раз) сокращение действовавших тогда стандартов, инструкций и положений в тех частях, которыми регламентировались действия исполнителей, фактически определялись методы и способы выполнения работ и тем самым ограничивались их возможности в деле установления оптимальных путей практической реализации намеченных целей.
На каком-то уровне руководства имела место явная фетишизация контрольных операций. Кроме чисто бюрократических извращений здесь было, конечно, много и просто непродуманных, ошибочных решений. Однако интересная вещь! Я не зря упомянул уровень.
