Порожденные законом борьбы идеи, которые по тем же причинам выдавались людьми за глобальные, чуть ли не определяющие социальные построения – пылинка в безграничном мире существования. Истина бесконечно сложна и поэтому не может быть ни абсолютной, ни окончательной. Новое привлекает нас актом рождения, своей молодостью, но оно подвержено старению, как всё в жизни, и должно стать немощно-бесполезным, чтобы умереть и дать дорогу другому.
Масса людей, абсолютно далеких от философских учений, в своей обыденной жизни не только в ней почти одинаково ориентируются, но и достаточно точно оценивают суть вокруг них происходящего, оценивают значительно ранее и вернее многих чудаков с их идеями перестройки человеческого общества, выдаваемых последующими поколениями, таких же одержимых, за гениальные личности только потому, что они обладали определенным умением, позволившим им оставить после себя написанные труды. А люди, их пропагандирующие, были от природы способны к бессовестной лжи и угодничеству.
Мир бесконечен и, вероятно, законы его неизменны, во всяком случае мы находимся сейчас только на стадии их познания, а не изменения. Человечество осознало много явлений, но не установило до сих пор ни одной причины, не ответило ни разу на вопрос: Почему? Оно объясняло, расширяло свое понимание и дальше будет продолжать то же самое, но никогда не поймет, почему так, а не иначе устроен мир.
События, происходящие вокруг нас, имеют как бы две формы их проявления. Одну – обращенную к нам, воспринимаемую нами чисто внешне в рамках существующего и осязаемого нами мира, и вторую – скрытую, обращенную в глубинный мир причинных связей.
Ошибка многих проистекала из неправильной оценки существующего как чего-то противоестественного в данный момент, хотя оно само по себе уже являлось абсолютно необходимым в силу реальности существования. Необходимым даже только из-за одного того, чтобы быть подвергнутым критике и через нее обеспечить критикующим проявление своего Я. Чтобы взявшим эту критику на вооружение броситься в борьбу за переделку и изменение на свой лад этого «противоестественного». Здесь двойственность происходящего. С одной стороны – как чистого продукта проявления Я, пропагандирующего правильность происходящего, очевидную только для сподвижников столь же зараженных этой идеей. С другой – как объективную закономерность, скрытую от нас в недрах причинных связей. Их можно устанавливать, изучать, анализировать, но зачем? Будем лишь констатировать.
Природа Земли замешана на ее исходных генеральных составляющих и потому она такова, какова есть. Основной принцип, на котором, построен ее мир – борьба и цикличное изменение всего существующего: рождение, становление, расцвет, старение и смерть. Отсюда, пропаганда достижения полного благополучия, полного идеала, а тем самым жизни вне борьбы – просто глупость. Борьба имеет как бы две формы своего проявления. Первая – естественная – не вызывает нашего ни возмущения, ни неудовольствия хотя и выражается чаще всего в самом «зверском» поедании одним другого. Вторая – катастрофическая – вызывает всплеск (скачок) на кривой эволюции, причиной которого служит отклонение системы, превышающее некую среднюю норму допустимых возмущений упомянутого естественного процесса борьбы. Необъяснимое сочетание любви, заботы, взаимопомощи по отношению к своему близкому, родному на одном полюсе и беспощадная борьба на другом. Борьба, основанная на разрушении либо гибели чужого, инородного и старого. Чем сложнее форма живого, тем более широкий круг охватывает себе подобных на первом, и тем изощреннее и масштабнее становится борьба на втором.
В развитии всего живого, как и в развитии общественных форм, действуют некие предопределяющие обстоятельства – запрограммированное природой стремление к всемерному расширению проявления любым существом своего Я. Человек относится к нему часто отрицательно и тем не менее ничего не может сделать, чтобы приостановить свой бег ко все разрушающему концу.
Все проявляют свою суть. Человек раб своей сущности, а она есть следствие его возможностей, данных от природы и других внешних, может быть случайных, обстоятельств его жизни: воспитания, окружения, эпохи. Он знает, что смертен, прекрасно понимает бессмысленность, ничтожность своих страстей и деяний в океане вечности, но тем не менее действует. Почему? В этом (частном, не глобальном, почему?) и содержится, кажется, ответ на все вопросы известной нам истории человечества: именно природная тяга к деятельности заставляет индивида эксплуатировать способности и, в зависимости от масштабности последних, буквально навязывать окружению свое Я во всем его прекрасном и преступном многообразии. Человек играет самого себя и это ему ничего не стоит.
