Если тебе кажется, что детство твоих родителей было безоблачным и прекрасным – войди в этот мир. Ты увидишь, какие страсти кипели тогда, какие невероятные, фантастические события происходили. Как и почему это все было покрыто завесой тайны? Повесть учит оптимизму, духу предпринимательства, любви к родному городу и дружбе, над которой не властно время. Повесть награждена Корнейчуковской премией в 2017 году.
У человека должна быть мечта. Как же без мечты? Пока ты маленький и мечты у тебя маленькие. Хотя тут я соврал, это взрослые считают твои мечты ерундой. Это не так, мечты твои искренни и благородны, просто родителям нельзя о них говорить. Да и как об этом скажешь, особенно если это касается любви?
Я стоял в углу и горько рыдал. На щеке красной отметиной горела пощечина. – Уйду из дома навсегда, – зло шептал я, уткнувшись в стенку, – стану знаменитым путешественникам и никогда здесь больше не появлюсь.
Из комнаты пахло ванилью и сладкой сдобой, сегодня ведь день моего рождения. Мне исполнилось девять лет. Новый год и день рождения самые мои любимые праздники и надо же было взрослым так всё испортить. При мысли об этом я еще плотнее сжал кулаки и всем лицом плотно вжался в угол.
– Ты уже можешь выйти из угла, – объявила мама, – и можешь отправиться на улицу гулять.
– Я лучше умру, чем выйду на улицу к мальчишкам с таким красным, зареванным лицом, – подумал я, но вслух ничего не произнес и остался на месте.
– Ну, если хочешь стоять в углу, то стой. Видимо тебе самому стыдно стало, – проговорила мама и ушла в комнату. Там агукал мой младший брат. Его– то мама точно любила больше чем меня. Она громко с ним разговаривала, шутила, смеялась.
В животе у меня урчало от голода, я чувствовал себя самым несчастным человеком на свете, но вот стыдно мне не были ни капельки и я продолжал стоять, уткнувшись в стенку. Я не вышел из угла даже тогда, когда мама вышла в сарай за дровами. Ноги мои затекли, а еще очень хотелось в туалет, но сдаваться я не собирался. Пусть упрямство – оружие слабых людей, но этого оружия у меня было в избытке. На своей последней баррикаде я собирался стоять до конца.
Пришел отец. В квартире по– особому запахло. Это такой военный запах – кожаной портупеи, полировочной пасты асидола – которым начищают до блеска пуговицы и машинного масла. Мой папа офицер и обычно со службы он приходил поздно вечером, когда я уже сплю, но тут видимо из– за моего день рожденья пришел пораньше. Он, молча, глянул на меня, стоящего в углу и прошел в комнату к маме. Они старались говорить тихо, но у меня был острый слух и я все слышал.
– Что за скандал в благородном семействе?
– Я с утра поздравила его и подарила конструктор, – громким шепотом излагала свою версию произошедшего мама.
– Да, правильно. – отец был как всегда не многословен.
– А он когда открыл коробку, устроил мне дикую истерику.
Тут мама врала, ни какой дикой истерики я не устраивал я просто подошел и сказал, что пусть она конструктор подарит какому– нибудь другому мальчику.
– Когда я попыталась ему объяснить, какая это хорошая и полезная игрушка – он и слушать не стал, – продолжала мама.
– Они же обещали мне совсем другой подарок. А теперь мама выкручивается и валит все на меня, – подумал я ожесточением.
– И когда он бросил конструктор на пол.
– Он упал на пол случайно, когда мой родной братец, сидящий у нее на руках, задел его своей пухлой ножонкой, – мысленно поправил ее я.
– Я тут целый день, бегаю по дому пытаюсь вам всем угодить и я не заслужила такого отношения. То малый орет, то этот скандалит, ну я не сдержалась и ударила его, – продолжала мама.
– Зря я тебя послушался и не купил ему этот его паровоз с вагонами, – проговорил отец устало.
Это для меня была новость. Оказывается, про железную дорогу отец вовсе и не забыл. Хоть за это ему спасибо. Так почему же они ее не купили? Я стал вслушиваться еще внимательнее.
– Ты же помнишь, что денег у нас было впритык, ведь мы тогда купили кроватку для маленького. А конструктор был вдвое дешевле.
– Ага, и тут без моего вечно орущего младшего братца не обошлось, – подумал я с горькой ухмылкой.
Отец продолжал молчать.
– Что ты молчишь. Ведь конструктор полезнее, этой дурацкой железной дороги.
– Польза бывает разная.
– Польза либо есть, либо ее нет. Тебе с ним надо поговорить, а то он уже четыре часа в углу стоит.
Я услышал, как заскрипел стул под отцом, потом его мягкие шаги и поспешно уткнулся в угол опять. Через мгновенье он ласково запустил мне руку в волосы и тихо произнес:
– Не всегда, сын, получается, так как мы хотим. Ты прости мать, она, похоже, погорячилась.
От этих его слов, я снова чуть не разрыдался. Но видимо у меня весь запас слёз уже закончился.
– Мы мужчины, должны уметь прощать и брать ответственность на себя. Нужно учиться самому решать проблемы. Давай выходи из угла. Все в порядке?
Нет, у меня не все было в порядке. Я был на грани отчаянья. Мне очень хотелось в туалет, и я уже ели сдерживался. Но как в этом положении объяснишь взрослым и вроде бы умным людям, что подарить они мне должны были железную дорогу?
– Ладно, у меня все в порядке – сказал я дрогнувшим голосом и пулей бросился во двор, где неподалеку на горделивой возвышенности стоял деревянный туалет.
