Эта мысль трепещет в его груди, как птица в клетке, и Хьюго оглядывается в поисках Мэй, вдруг ощутив непреодолимое желание поделиться с ней. Она сидит за столиком в самом конце вагона, уже с супружеской парой хасидов[27]. Девушка внимательно слушает их, перед ней лежит открытый блокнот, и Хьюго улыбается про себя, снова пораженный тем, как сильно она вовлекается в то, что делает. А потом Хьюго думает, как объяснить ей свои мысли, но так, чтобы ей не показалось, будто он собирается просто сбежать на год, чтобы только ничего не делать, и чувствует, как его запал проходит.
Мэй точно знает, чего хочет, а вот Хьюго никогда не отличался решительностью. Теперь, когда он что-то обрел в себе, когда у него есть план – или, по крайней мере, его очертания, – ему хочется утвердиться в своих желаниях, прежде чем рассказывать ей.
Весь оставшийся день они записывают интервью: с недавно овдовевшим профессором экономики из Айдахо, с семьей из Сингапура, впервые приехавшей в Америку, с матерью и дочерью, совершающими паломничество в Солт-Лейк-Сити[28]. Несколько человек отказали им, один даже рассмеялся в лицо. А седой белый мужчина с длинной бородой просто показал им средний палец. Но большинство людей рады делиться своими историями.
Семейная пара, которую они видели до этого – Луи и Кэтрин, – как оказалось, отмечают этой поездкой свой недавний выход на пенсию, и путешествие у них долгое: из Вашингтона, округ Колумбия, в Сан-Франциско.
– И что потом? – спрашивает Мэй.
Кэтрин улыбается:
– Кто его знает.
В конце интервью Хьюго не может удержаться:
– «Старберст» какого цвета – ваши любимые?
– Я предпочитаю красные и оранжевые, – говорит Луи, – а ей нравятся розовые и желтые.
– Мы идеально подходим друг другу, – смеется Кэтрин.
За ужином Хьюго и Мэй сидят напротив двух белых женщин лет пятидесяти. Карен и Триш, две сестры, возвращаются домой из Айдахо, где навещали свою мать.
– Она живет на ферме? – спрашивает Хьюго. Если судить по тому, что он видел, в этом штате больше ничего и нет. Но женщины смеются.
– Откуда ты, дорогой? – спрашивает Триш, блондинка с вьющимися волосами и ярко-красной губной помадой. На ней кофта, расшитая пайетками. Ее сестра Карен выглядит более сдержанно: у нее такой же цвет волос, но они прямые и длинные, она в очках и почти без косметики. Обе они с нескрываемым любопытством разглядывают Хьюго.
– Из Англии, – отвечает парень, и, к его удивлению, сестры восторженно восклицают и умиляются, сморщив носы, словно перед ними котенок.
Он чувствует на себе взгляд Мэй, которую явно забавляет ситуация, но старается не смотреть на нее, иначе его отвлечет то, как она поджимает губы, когда задумывается, или то, как приподнимается подол ее платья, ярко-желтого, от которого он весь день не может оторвать глаз, и, хотя она ниже его ростом, в нем ее ноги кажутся бесконечно длинными.
– Вы бывали там? – спрашивает сестер Хьюго, чем вызывает их смех.
– Нет, не
– Букингемский дворец, – говорит Хьюго. – Это в Лондоне. А я из Суррея, он недалеко.
– И как ты очутился в поезде в Айове?
– А как все мы очутились в поезде в Айове? – шутит Мэй, и сестры переключают внимание на нее.
– Ты точно не из Англии, – заявляет Карен.
– Нет, я из Нью-Йорка. Но не из самого города.
– Как вы двое познакомились?
– Это долгая история, – отвечает Хьюго и тянется под столом за рукой Мэй.
Она сжимает его ладонь, и по его телу расплывается тепло. Солнце клонится к закату, и тени на кукурузных полях становятся длиннее. Они проезжают мимо стада коров, мимо дороги, по которой громыхает пыльный грузовичок, мимо маленького городка, где над каждым зданием развевается американский флаг. Все это проносится так быстро, что кажется каким-то нереальным, словно им показывают смонтированный фильм.
Хьюго и Мэй делают заказ – стейк для него и курица для нее – и возвращают официанту свои меню. Сестры пьют уже по второму бокалу вина, и Триш подмигивает им.
– Проведите шесть дней с нашей матерью – и вам тоже захочется выпить.
Карен поднимает свой бокал.
– Воистину.
– На что похожа Англия? – спрашивает Триш.
Хьюго пожимает плечами.
– Не знаю, на чай с крампетами[29]. Что-то типа того.
Он, конечно, шутит, но сестры с серьезным видом кивают.
– Ты учишься здесь или там? – снова задает вопрос Триш.
– Нигде, – отвечает он. – Пока что.
Должно быть, что-то в его голосе предостерегает ее от дальнейших расспросов, потому что женщина кивает и поворачивается к Мэй.
– А ты?
– На следующей неделе начинаю учебу в Университете Южной Калифорнии, – говорит она. – Туда и еду.
– О, разве это не чудесно? – восклицает Триш и толкает локтем Карен.
Карен кивает.
– Чудесно. Мои трое детей еще маленькие, но я бы очень хотела, чтобы когда-нибудь они тоже учились в таком университете. Или даже где-нибудь в Англии. – Она смотрит на Хьюго. – Ты скучаешь по ней?
Он улыбается ей.
– Будет ужасно, если я отвечу, что нет?
