Итак, мы ввели исключительно правильное слово («периократия», если кто забыл). Осталось подчеркнуть его значимость. Это лучше всего достигается путем критики людей с неправильными взглядами, которые это слово игнорируют, то есть получается, что критиковать надо вообще всех без исключения (кроме автора, да и то только с недавнего времени, само собой). Вследствие внутренне присущего автору гуманизма пополам с добротой, для начала ограничимся лишь теми, кто наивно полагает, что светлое будущее России находится в области парламентской республики, а не периократии. Понять любителей парламентской республики на эмоциональном уровне легко. Оглядываясь вокруг и изумляясь окружающей неустроенности для людей без солидного властного ресурса, легко начать клеймить текущий строй. По случаю узнав, что он называется президентской республикой, этим людям становится понятно, что всё, что рифмуется со словом президент, к счастью не приводит. Остается уповать на парламент и премьер-министра. Для автора несколько загадочно, как глядя на то, что собой представляет российский парламент, можно в принципе связывать с ним какие-то надежды. Но тем не менее такие люди есть, и они оптимистичненько вещают, что при парламентской республике Россия обретет свое счастье. Это не то чтобы наивно. В контексте истории нашей страны я бы сказал, это очень, весьма и исключительно наивно. Например, СССР представлял собой с формальной точки зрения (даже в период диктатуры пролетариата) парламентскую республику. Помните лозунг «Вся власть Советам»? Советы – это такой избираемый парламент. Этот лозунг с формальной точки зрения был внедрен в жизнь. Кстати, на досуге читатель может поломать голову, как это сочеталось с принципом диктатуры пролетариата (см. 15.7). Только не огорчайтесь, если поймете, что бессильны такое осознать: не вы первый. Тоталитаризм не требует наличия логического мышления у своих подданных, а лишь послушания и местами скверной памяти (типа, «тут помню, а тут нет»). Главное для подданных точно помнить, чтО надо забыть и в какие моменты, а о логике лучше даже и не вспоминать никогда.
Местной спецификой было то, что Верховный Совет и Совет Национальностей были не только двухпалатным парламентом, но и однопартийным. Однопартийный парламент – это, безусловно, новое слово в истории демократии. Даже «беспартийный парламент» звучит менее прикольно. Совершенно понятно, что ни о какой сменяемости власти речь не шла ни на одном из виражей советской истории. Как можно поменять правящую партию, если никаких других партий нет и не будет? Этот вопрос довел бы древнегреческих софистов до истерики. Но советские люди относились к этому спокойно, деловито и конкретно.
10.5.2
