Я понимаю разочарование читателей, которые невероятным усилием воли добрались до этого самого места (в эту самую секунду) и увидели, что в общественных науках (пардон, областях знания) вообще не осталось ничего неясного. Если что-то таковым кажется, то слово периократия мгновенно от неясности не оставит ровным счетом ничего. Многие великие писатели старались, пыхтели, скрипели перьями, ворочали мозгами, творили всякие романы-повести-рассказы в виде ужастиков в качестве предостережения человечеству, антиутопии разные придумывали, от которых кровь в жилах стынет и выхода там нет даже в метафизическом смысле, а тут какой-то потусторонний автор («тоже мне умный нашелся!»; для справки – словосочетания «умный нашелся», «еще очки нацепил» и т.д. было выражением крайней степени презрения-оскорбления при развитом социализме) отыскал якобы решение всех антиутопических общественных проблем. И главное, в решении этом нет никакого полета мысли, никакой возвышенности, никакой кафкианской безнадежности или печальной фаустовской предопределенности, или христовой жертвенности, не говоря уже о гамлетовском дуализме; наконец, никакой гениальной парадоксальности, а один сплошной грубо механистический рабоче-крестьянский подход с продольно-поперечным распилом, и что особенно наивно – даже не бюджета… Подумать только – бензопила «Дружба», вовремя и к месту примененная, и все дела. Это, конечно, некоторое упрощение, потому что здесь важна, с одной стороны, систематичность, а с другой – пролитие крови с расчлененкой совершенно не обязательны в случае договороспособности правителей. Общественный договор рулит, конечно, эффективнее даже модернизированной самодвижущейся пилы, но лучшего фундамента или краеугольного камня для такого договора с правителями, чем бензопила (хотя бы где-то на заднем фоне, хотя бы в виде няшной бензопилочки, мирно висящей на стене) придумать затруднительно. В свое оправдание автор может заявить, что вместо грубо приземленного образа бензопилы «Дружба», а также потоков крови, леденящих душу воплей и плохо упакованных хаотических наборов из случайных частей тел, кишок и внутренностей ею производимых, он предпочитает возвышенно-ментальное понятие «периократия». Периократия прекрасно справляется с задачей разделения власти и бизнеса, власти и денег, а также проблемой преодоления/снятия привычной дихотомии при тирании: власть (оккупационный режим) – подданные (оккупированное население) или власть(тюремщики) – общество (зэки).
11.16
Кстати, о зэках и тюремщиках… Знаменитый тюремный Стэнфордский эксперимент был проведен в 1971 г. Исследование было заказано Военно-морским флотом США для того, чтобы объяснить конфликты в его исправительных учреждениях и в морской пехоте. Группу, состоявшую из 24 молодых мужчин, случайным образом поделили на «охранников» и «заключенных». И те и другие жили в условной тюрьме, устроенной в подвале факультета психологии. Эксперимент был рассчитан на 2 недели. Но был досрочно завершен на шестой день, потому что в каждом третьем охраннике обнаружились садистские наклонности, а заключенные были сильно морально травмированы.
Тут моралисты должны всплеснуть руками и заголосить о гнилой человеческой природе, ведь всего за шесть дней из обычных в нормальной жизни людей вылупляются садисты и палачи, род человеческий обречен, потому что моральные устои повержены, милосердие растоптано, скрепы распались, крюки расшатались, ну и так далее. Заметим, что если бы изначально была бы договоренность, что охранники и заключенные меняются местами, скажем, каждую неделю (при неизвестной заранее длительности эксперимента), то никаких садистов бы не выявилось, потому что охранники очень хорошо помнили бы, что сами вскоре станут заключенными и, соответственно, все позывы к издевательствам над заключенными гасились бы в подкорке мозга мгновенно, на уровне рефлексов. Это всего лишь гипотеза, но вполне реалистичная. Вряд ли человек станет сознательно издеваться над людьми, которые вскоре будут иметь над ним точно такую же власть, как он сейчас над ними. Периократия и здесь спасет человечество. Совершенно неожиданно моральные устои и милосердие, а заодно и весь род человеческий удается спасти, причем парадоксальным образом, используя внутренне присущий всем эгоизм и рациональность. Опровергайте, господа, опровергайте. Можно опровергать с любых позиций, не обязательно эгоистических, но непременно с рациональных.
12.1
