Соловейчик[593] живёт в самой крошечной комнате в холодном флигеле Дома творчества в Переделкино, но и там срок путёвки ему продлевать не хотят.
— Представь себе, — рассеянно и даже с лёгким испугом говорит он. — Я как раз сегодня понял, что мою книжку надо серьёзно переделать, и начал писать её сначала…
Я знаю, он сам рассказывал, что срок сдачи книги давным-давно вышел; наконец он рукопись сдал в издательство, книга издательством одобрена, рецензентами отрецензирована, все авансы ему заплачены и съедены, и вот он собирается всё начинать сначала!!
— Я не думаю сейчас ни о сроках, но об объёмах рукописи, ни о том, что вот через несколько дней меня отсюда выселят и надо будет возвращаться в семью, которую я не видел полгода, ничего толком о них не знаю, как живут, как дети… Но, понимаешь, я чувствую, что только так и нужно мне сейчас жить, что по-другому нельзя…
Он расхаживал по своей крохотной комнатушке, если в ней вообще можно было «расхаживать», длинный, немолодой уже человек, лохматый, в бедных польских джинсах, сквозь дыры которых желтели его худые ноги, а я слушал его с восхищением, любовался им и завидовал ему.
Всё завалено снегом, убирать надо, но какое это тупое и скучное занятие: убирать снег! Однако, кто сказал, что только дети должны всё облекать в игру? Я прокопал в снегу тропинки, окружив ими пространство, по очертаниям своим напоминавшее Африку. Дальше началась игра «Битва народов Африки за свою свободу и независимость и крушение мировой колониальной системы». Я отрубал ломти снега со всех сторон, и скоро «Африка» потеряла контуры Африки. Тогда я решил, что можно в другом, меньшем, масштабе вырубить Северную и Южную Америку, прорыл Панамский канал и начал уничтожение Нового Света. Потом получилась Великобритания с Ирландией, но уже совсем маленькие, и через три часа двор был чист!
Снег очень глубокий, сантиметров 30 и больше. Я перекидал кубометров сто. Ещё раз подумал о мудрости пословицы: «Глаза боятся, а руки делают».
Едва ли после похорон сыщется другое такое грустное занятие, как разборка ёлки. Игрушки, которые снимаются с трудом, которые преданы ёлке, милее мне. Впрочем, Булат[594] уже всё об этом сказал…
А ведь это хорошо, если в ковре остаются иголки, это надежда!
У Наташи[595] плохое настроение часто определяется физическим недомоганием. Заболел живот, и ей уже вообще плохо, жизнь не удалась. Вот у меня никогда так не бывает. У меня настроение в первую очередь зависит от уверенности в правильности того, что я делаю, в отсутствии неопределенности и сердечной раздвоенности. И потому сейчас состояние моё ужасно. Хочется забиться в какую-нибудь щель и переждать это время недовольства собой и (как писал И. Ильф) Солнечной системой вообще.
Кажется я разгадал стиль Володьки Губарева: он очень часто выстраивает свои статьи на интересных фактах, а, мне кажется, их надо выстраивать на интересных мыслях.
Не хочу гневить Бога: очень часто в моей жизни всё, чего я желал, ко мне приходило. Но не всё приходило вовремя! Как же права была та морская свинка с базара 1954 года в Днепропетровске, которая сидела на шарманке и вытянула мне билетик, текст которого я запомнил на всю жизнь: «Ваше желание сбудется, только не скоро».
Брянские партизаны. Тут никогда не терпели никакого захвата. Донимали шведов Карла XII, травили солдат Наполеона. В Великую Отечественную целые районы — 500 сел и деревень с населением 200 тысяч человек — в фашистском тылу фашистам не подчинялись. Работали сельсоветы, выходили районные газеты, шли концерты художественной самодеятельности.
— Мы их не боялись! — сказал мне знаменитый партизан Владимир Сергеевич Зеленец.
— Но как они терпели?! — воскликнул я. — Ведь регулярная, опытная армия! Как они могли допустить, что у них в тылу такое творится?!
— А что им было делать-то? 14 % группы армий «Центр» были брошены на нас. В начале лета 1943 года они озверели, тогда погибло три с половиной тысячи партизан. Ну и что? Что они могли сделать, если на насыпи сидела безногая женщина и считала их эшелоны — какие вагоны, что везут…
За два года брянские партизаны уничтожили более 145 тысяч врагов — от генералов до старост-предателей, взорвали 260 мостов, 7 бронепоездов, уничтожили 1500 машин, сожгли сотни складов и бензобаз.
Дядьковский хрустальный завод. Уже в 1829 г. на первой Всероссийской выставке мануфактурных изделий отмечалось: «Широко употребляемые в быту вещи… до настоящего времени ни на одном предприятии в России так чисто, искусно и аккуратно не вырабатывались». Русский хрусталь привёз высшие награды из Чикаго (1893), из Парижа (1900). Здесь выпускается четверть всего хрусталя страны. Это чудо какое-то! Это надо видеть: старинные штофы и графины, рюмки с утолщением на ножке, прикосновение к которым радует пальцы, вазы и кувшины — бесстыдно купеческие и изысканно декадентские. В Дядьково из хрусталя могли сделать всё!
