– Надоел фастфуд, – сказал он, – на пленку можно сделать только 36 кадров. Хорошо бы и со словами так.
Кто-то позвонил в дверь.
– Где папа?
Мама пожала плечами и присела на табуретку в коридоре.
– С Валерой, – махнула рукой, – не человек, – вздохнула, – не человек.
– Чаю?
– Спасибо, Танюш.
После долгой возни она наконец сняла ботинки и прошла в комнату.
Я зажгла конфорку Моргнула. Черт, не та конфорка. Кухонное полотенце задымилось. Переставила чайник. На всякий случай проверила, есть ли там вода. Когда что-то резко выдергивает из мыслей, наступает странное оцепенение. Как будто я смотрю на себя со стороны, и руки не мои, и шея не моя, а лицо (и это нелепое выражение) – точное не мое! Это оцепенение всего-то нужно стряхнуть с себя – как пыль выбивают из ковров. Одно маленькое волевое усилие – помотать головой, начать разговор с мамой, пожевать, зевнуть хорошенько – и мысли перестанут вдавливать в пол.
Достала лимон из холодильника, отрезала кусочек и кинула в чашку. Положила лимон обратно. Добавила три кубика сахара, помешала ложкой, снова достала лимон, собралась отрезать кусочек, посмотрела в чашку, уже есть. Все так сонно, медленно, но суетливо.
Скорей бы к Моргану!
– Мам, чай на кухне. Я к себе. Уроки.
– Ты моя хорошая.
Вернулась в комнату. А кипятком залила?
Мы с Морганом познакомились в ноябре.
Школу закрыли на карантин. Не могу сказать, что я обрадовалась неожиданным каникулам. Дома у меня неуютно. Родители все время рядом – мама шьет на заказ, а папа – солит помидоры. Когда помидоры заканчиваются – он делает ремонт. Когда нечего чинить – он выходит из себя и что-то ломает.
Мама его не любит, но квартира – бабушкина по папиной линии, на него записана. Деваться некуда. Есть ещё дача, можно было бы её продать, съехать… Но вместо этого мама сидит в окружении снимков папиной печени и шьет. Мама повесила их в гостиной, чтоб «стыдно было».
Не сработало.
Весь месяц мама шила пальто для своей постоянной клиентки Аллочки. Требование было одно: эксклюзив! Дизайн Аллочка собственноручно перерисовала с картинки. Кадр из «Секса в большом городе». Саманта в центре Манхэттена. Аллочка ничем не хуже.
Мерки приходила снимать каждые три дня, поскольку она плотно сидела на новой диете. Между поеданием булок с изюмом пила чаек с ягодами годжи.
По дороге Аллочка всегда заходила в «Сильпо». Неимоверно шуршала пакетами, доставала ананас или манго, что-то к чаю. Мы никогда не знали, как надо есть то, что она приносит. Но гвоздем программы был чек. Аллочка зажимала его в своих зеленых шеллаковых ногтях, прищуривалась и читала. Голос у неё был громкий, привыкший раздавать указы. Аллочка работала замдиректора на молочном заводе. Мама обычно говорила о ней: «сильная женщина». Сразу за стоимостью продуктов (мама всегда умудрялась её разглядеть и возмутиться: «Зачем же так дорого! С пряниками бы чаю выпили!») следовало предсказание. Судя по прогнозам, Аллочка давно уже должна была влюбиться, обнаружить предателя среди своих, получить неожиданное наследство и отправиться в путешествие! Она ждала, пила мерзкий чай с ягодами годжи и морочила моей маме голову. Мне она иногда приносила обувь. Бывало, по размеру не подошла, а выкидывать жалко. Вначале пыталась перепродать нам, но потом просто молча оставляла в углу. Несмотря на исполинский размер груди, у Аллочки была тонкая талия и 36 размер ноги. Как и у меня. Но я бы скорее вышла из дому в тапках, чем в золотистых мокасинах Аллочки.
Безвкусицы в моей жизни было и так слишком много.
В нашей семье принято всё валить в кучу. Смешивать цвета, ингредиенты, старые обиды с новыми. Получалась каша. Несъедобная, даже если голоден.
Каждый раз, когда мы ставили елку, папа устраивал скандал, потому что по всему дому иголки, мы не выкинем её аж до марта, и вообще это языческий обычай. Каждый раз я тратила три часа на то, чтоб её украсить, чтоб все игрушки подходили по цветовой гамме и висели на одинаковом расстоянии, а потом добавляла немного беспорядка с помощью лампочек. Я уверена, что в этих маленьких лампочках, особенно зеленых, живут феи и создают новогоднее волшебство. Каждый раз, когда я шла заправлять салат (полбанки майонеза как лавина снега на маленький аккуратный городок с домиками из горошка, морковки и картошки), мама доставала из шкафа оставшиеся игрушки и развешивала их в произвольном порядке!
Мы никогда ничего не выбрасываем. Одна из трех комнат забита хламом, и у нас никогда нет времени его перебрать. Иногда мама продает книги знакомому старьевщику. Мама думает, что бывает слишком много книг.
«Вот эти часы с отколотым боком достались от бабушки, а этот снеговик с дыркой вместо носа кочует из поколения в поколение…»
Мама достает из шкафа уродливый малиновый дождик, оборванный по краям. Украшает елку.
Говорит: «Как в лучших домах Лондона и Парижа».
Я пл'aчу, пытаюсь сорвать дождик, забываю посолить воду, в которой варится рис для крабового салата, мама тоже плачет, кричит на меня, папа идёт работать таксистом.
