По правую руку от Иосифа Собакина сидел тридцатилетний парень с веселым и хитрым взглядом. Гриневский сразу решил, что это опасный, скользкий тип с двойным дном. Чего стоит только блуждающая улыбка на смазливой физиономии. Странно, но именно такие типы очень нравятся девушкам.
А возле Софьи Трофимовны сидела сравнительно молодая женщина. И на первые взгляд — тоже не подарок! Слишком умные глаза для такого возраста.
Пора было начинать церемонию, но Феликс тянул время. Он ждал, когда появится самый главный наследник!
И вот в дверь заглянула та, которую он ждал.
В кабинет вошла сорокалетняя женщина в белом халате. Из кармана торчала пачка рецептов, а через плечо висел фонендоскоп. Типичный вид врача, который на минутку оторвался от приема больных.
— Я опоздала? Простите, но я не могла бросить больных.
Гриневский встал и радушно поднял вверх ладони.
— Все в порядке, Галина Тарасовна. Мы понимаем — врачебный долг, клятва Гиппократа и всякое такое. Но мы еще не начали. Вы успели к самой раздаче.
Опоздавшая особа в белом халате скромно села в углу, а дети академика Собакина переглянулись и стали шептаться со своими консультантами. Было слышно, как Трофим Степанович тихо сообщил Олегу на ухо:
— Это врачиха из местной поликлиники. Я вам говорил о ней. Этого я и боялся! Вы догадываетесь, зачем она здесь появилась?
Софья Собакина тоже что-то хотела сказать, но только развела руками.
А нотариус Гриневский начал процедуру. Первая часть его выступления была похожа на научный доклад. Он говорил о главенстве закона, о семейных ценностях, наследственном праве, о Фемиде — богине правосудия.
Говорил он быстро и в таких юридических терминах, что его галиматью мало кто понял.
Затем Феликс перешел к сути дела.
— Вы все знаете, что покойный академик был моим доверителем. Я знал его много лет. Он просил меня оформить, хранить и довести до вас свое завещание. Итак, я приступаю к оглашению.
Гриневский поднял над головой тонкий пакет, прошитый со всех сторон нитками и пропечатанный печатями. Все подвинулись поближе, рассматривая конверт с завещанием.
Через пять секунд нотариус взмахнул ножницами, медленно отрезал край пакета и извлек документ. Все замерли.
Феликс Олегович приготовился читать, но потом отложил завещание и начал пересказывать его своими словами.
— Тут всего два пункта. Все движимое и недвижимое имущество передается детям. И квартира, и гараж с двумя машинами, и пять счетов в пяти банках, и мебель, и картины — все вам в равных долях! Все, кроме одного объекта.
В кабинете повисла пауза. Гриневский замолк и сел. А Иосиф Собакин встал и рявкнул во весь голос:
— Это, кроме какого такого объекта? Договаривай, нотариус!
Феликс встал и продолжил, обращаясь к сыну академика лично:
— Не надо так волноваться, уважаемый Иосиф Трофимович. В завещании есть второй пункт. По нему дачный домик в Малаховке отходит госпоже Яремчук Г. Т.
— Кому?
— Тому, кому слышали. Доктору, которая лечила академика. Которая выхаживала его в последние месяцы жизни. Той, которая, в конце концов, была почти членом семьи!
— Стоп, Гриневский! Это она была членом? Она кто такая? Ни жена, ни любовница! Я точно знаю, что у отца с этим делом уже десять лет, как полный провал! Кто она? Она — врач! Она исполняла долг Гиппократа! А за долг никто наследство не дает. Я прав, нотариус?
— Вы не правы, Иосиф Трофимович. Ваш отец проникся чувством к молодой женщине. Это мощная последняя любовь! Так часто бывает. Вы же слышали, что седина в бороду, а бес в ребро. А вообще-то я не обязан объяснять! Я объявил вам последнюю волю академика — вот вы с ним и спорьте.
Спорить с покойным никому не хотелось. Да и какой толк? Это, как мертвому припарки…
Только Варвара встала, подошла к Гриневскому и попыталась взять из его рук текст завещания. Но нотариус ловко устранился и спрятал бумагу в сейф.
— Скажите, Феликс Олегович, это подлинник?
— Да. А вы, извиняюсь, кто?
— Я — Варвара Галактионова, сотрудник детективного агентства «Сова».
— Очень приятно!
— Не думаю, что приятно! Мой клиент сомневается в подлинности завещания. Я возьму его на экспертизу. Я возьму под расписку, на короткое время. Или вы сразу подтвердите, что это фальшивка?
— Здесь все законно! Это правильный документ! Но вам я его не отдам даже под угрозой расстрела. Хотите копии? Я уже сделал шесть штук.
Каждый человек планирует свою жизнь, но самые важные события всегда случаются неожиданно.
Варю в девять утра разбудил подозрительный телефонный звонок. В трубке звучал мужской голос, который робко попросил госпожу Варвару Дюваль.
Галактионова вспомнила, что неплохо знает французский, и ловко изобразила акцент:
— Говорите. Дюваль у телефона. Я вас внимательно слушаю.
— Моя фамилия Иванов. Я от Бобринского, который на фирме «Кристи».
— О, вы от Пети? Вы его видели? Это крутой мужик! Он был мой приятель. И даже больше! Вы меня понимаете?
— Очень понимаю, госпожа Дюваль. Там в Париже все такое нежное, душевное. Как говориться — тужур, абажур, лямур.