Почти машинально Михаил, как врожденный джентльмен, вскочил и предложил помощь.
— Давайте сумки. Я донесу. Вы на машине?
— Нет, я своим ходом.
— Вот и хорошо. У меня внизу служебная «Газель». Я могу подбросить вас до метро.
— Здорово! Я так рада. Мне бы самой все это не дотащить. Это подарки. Между прочим — мне сегодня сорок лет. Мы уже немножко отметили.
— Поздравляю!
— Спасибо. А меня зовут Маша.
— Очень приятно. А я — Миша.
— Здорово! Даже немножко смешно. Мы, как брат с сестрой — Миша и Маша.
— И, правда — смешно. Вот что, Машенька. А я вас до дома довезу. Это будет мой подарок на день рождения. Вы согласны?
— Еще бы, Миша! Очень даже согласна. Только я в Ясенево живу. Это далеко ехать.
— Доедем, Машенька. Вы мне по дороге будете рассказывать про свою поликлинику, про врачей и всякое такое… Я писатель! Детективы сочиняю. Нужны сюжеты, но чтоб из жизни.
— Я тебе, Миша, все про них расскажу. Только давай перейдем на «ты». И день рождения у меня, и вообще! Ты мне очень приглянулся. Ну, прямо, как родной.
Марфин старался ехать тише. А медсестра болтала без умолку. И с первых же минут само собой возникло нужное имя — Галина Тарасовна Яремчук.
— Очень странная женщина, Миша. У каждого в голове есть свои тараканы, но таких крупных, как у нее, я нигде не встречала.
— А в чем дело?
— Во всем! Пришла к нам на работу из платной клиники, где оклады больше наших в три раза. Пришла и сама попросилась на самый сложный участок. Это, Миша, нормально? Скажи!
— Нет! Но возможно, что у нее есть свой интерес. Я слышал, что в том районе интересные люди.
— Это только в одном доме, где академики живут. Но они все блатные и лечатся в Кремлевке.
— А Собакин?
— Ой, Мишаня! Собакин — уникум. Он чудак. Одно слово — демократ. Помнишь, как Ельцин на троллейбусе ехал в районную поликлинику? Но он-то просто дурил народ, а Собакин навсегда отказался от всех привилегий и лечился у нас.
— Это честный поступок, Маша. Здорово!
— Глупо! Но с этим Собакиным вообще цирк. Галина стала к нему ходить, и сразу сообщила, что старик на нее запал.
— Влюбился?
— Именно, Миша! И вот она ходит и ходит к академику. И каждый раз нам рассказывает: я ему понравилась, он полюбил, хочет жениться. Мы думали, что вот-вот свадьба, а академик взял и помер.
Марфин понимал, что Ясенево близко, а разговор пошел интересный. Миша съехал на боковую улицу, затормозил в тени деревьев и сообщил, что мотор перегрелся.
Маша хитро улыбнулась и расстегнула верхнюю пуговицу на кофте. Она надеялась, что ее новый знакомый начнет приставать. Но скромный Михаил покраснел и как-то скукожился.
Когда стало ясно, что любовь отменяется, Мария фыркнула, но продолжила рассказ.
— А в прошлом месяце мы вообще все отпали! У нас делает уколы регистраторша из местного ЗАГСа. И она сообщила, что наша Яремчук недавно сочеталась браком! Как тебе это? У нее медовый месяц, а она нам поет про любовь академика, про наследство.
— Погоди, Маша. Так, Яремчук не за Собакина вышла замуж?
— Какое там! Тот — старик. А она тихо зарегистрировалась с молодым адвокатом. Забыла его фамилию. Что-то связано с долларом.
— Может быть, Баксов?
— Совсем нет! Ты бы сказал еще Басков. Нет, она говорила, что это настоящая фамилия того, который писал про красные паруса.
— Грин? Гриневский?
— Верно! И не адвокат он вовсе! Я точно вспомнила — нотариус Гриневский.
Марфин чуть не подпрыгнул на своем водительском месте и срочно включил двигатель. Ему хотелось поскорее въехать в это Ясенево, высадить именинницу и доложить Савенкову о своем успехе.
Он, конечно, не опер, как Крылов, но информацию получил в один присест.
Убойные сведения!
Маша попросила остановить машину не у подъезда, а рядом, за гаражами.
Она на прощанье обняла Марфина, притянула к себе и попыталась поцеловать его в губы. Но он увернулся, и помада оставила след где-то на щеке. Именинница опять фыркнула и усмехнулась.
— Скромный ты, Мишаня. Очень стеснительный. Но я именно таких и люблю. Запиши мой телефон.
— Какой телефон?
— Мобильный! Но постоянно не трезвонь — мой Николай ревнив, как Отелло. Позвони послезавтра в девять вечера.
— Почему так поздно?
— Ох, Миша! Для этого дела никогда не поздно. Просто мой Коля в восемь уйдет в ночную смену. И я свободна до утра. Теперь все понял, глупышка?
Самая простая работа досталась Варваре. Она работала по окружению квартиры академика. Опросы консьержей, соседей, почтальонов, старушек на лавочках.
Но все не заладилось с самого начала. Соседи по площадке были демократами первого призыва, а потому на дух не переносили сыщиков. Они представляли, что, ответив на вопросы, сразу станут «стукачами».
Варя вспомнила, как еще пять лет назад спорила с такой вот парочкой либералов. Она спросила их тогда: «Если бы вы точно знали, что готовится взрыв в метро — вы бы сообщили в полицию или ФСБ? Я уверена, что вы позвонили бы». Их ответ был страшным: «Нет! Никогда! Такой звонок был бы доносительством».
Это такая порода людей — пусть другие погибнут, а мы останемся чистенькими.
Это не либералы, а просто сволочи!