- Думаю, да. Если у старика ещё не усох мозг, то он должен понимать, чем чревата столь масштабная огласка. Тёмные делишки лучше и проще проворачивать втайне, чем у всех на виду. Взять хотя бы армейцев, у которых мне почти удалось умыкнуть ценный груз.
- Они знают, что это был ты, - не без злорадства заявил Адам.
- А узнают не только они, но и каждая собака на Геднере. Конечно, старый ублюдок попытается что-то с этим сделать. К примеру, пустит в расход пару десятков очередных неудачников. Возможно, среди них окажешься и ты. Других попробует купить или запугать. Но проблему это не решит.
Хоук говорил уверенно, от чего Адаму было понятно, что данный ход не является импровизацией. Не будь Нэйт главным источником его головной боли, Рид похвалил бы его за находчивость, ведь на его памяти никто из приговорённых не пытался провернуть нечто подобное. Убегали, прятались, пытались договориться, но не прибегали к шантажу.
- Ты же понимаешь, что тебе это с рук не сойдёт? – зачем-то спросил Адам.
- Конечно. Но мне плевать. Считай, что это мой предсмертный подарок Синдикату. – Хоук улыбнулся. – Хотя кого я обманываю? Подыхать в мои планы не входит. Тем более моя смерть не предотвратит слив данных. Отправка будет произведена автоматически, как только истечёт время на таймере. Отменить рассылку могу только я. Любая попытка взлома чревата преждевременной отправкой, так что на технарей можешь даже не рассчитывать.
Адам затаил дыхание. В его голове мелькнула мысль, что Хоук блефует, и никакой массовой рассылки данных не будет. Но с такой же вероятностью Нэйтан мог говорить правду. Загнанному в угол некуда отступать, и он запросто может пойти на крайности, ведь терять ему больше нечего. Спастись, возможно, не сможет, а вот уйти из жизни, создав напоследок кучу проблем – запросто.
- И сколько времени осталось? – уточнил Рид, дав Нэйтану понять, что его ультиматум принят.
- Тридцать часов. Либо делайте, как я хочу, либо отрубайте всю электронику на планете. Только так слив удастся предотвратить. Вот пусть Дуглас и решает, что для него важнее – наказать меня или сохранить то, на построение чего он потратил большую часть своей жизни.
- Это всё?
- Нет. Есть ещё кое-что. Слушай внимательно и запоминай.
Озвучив второе требование, Нэйтан огрел Адама рукояткой пистолета по затылку, от чего Рид потерял сознание и уткнулся лицом в руль. Хоук же убрал оружие, вышел из машины и с чувством выполненного долга быстрым шагом направился в сторону пирса.
***
На похороны Альберта явилось примерно человек тридцать. Многих из них Глория видела впервые, но попадались и знакомые лица. К примеру, Оливия – та самая подруга, которая когда-то пригласила её на званый вечер, где будущая миссис Лэндис и познакомилась с Альбертом. Высказав соболезнования, Оливия пожелала подруге удачи, и выразила надежду, что всё у неё в итоге образуется. Если первая часть пожелания была больше ритуальной и ожидаемой, то вторая звучала вполне искренне.
Увидела и узнала вдова и Дилана Аркхэма – владельца сети аквапарков. Глория долгое время жалела о том, что стремление к роскошной жизни свело её с Альбертом, а не с Диланом. С какой стороны не посмотри, Аркхэм был более подходящим кандидатом на роль супруга, чем Лэндис. Вежливый, привлекательный, молодой, состоятельный – чем не идеал для любой девушки? В такого можно и влюбиться! Злые языки поговаривали, что Аркхэм собственноручно убивал людей, и что он ведёт какие-то тёмные делишки на севере, но Глорию это мало заботило. Если ты богат и успешен, и о тебе не ходят тревожные слухи, то на фоне своих собратьев ты будешь смотреться белой вороной. Даже особо не вникая в дела покойного супруга, Глория точно знала, что Альберт был далеко не безгрешен. Насколько страшными были его грехи, теперь оставалось только гадать.
Впрочем, был у Аркхэма один недостаток в виде пасынка, оставшегося от первого брака, но Глория не видела в этом проблемы. В отличие от стервозной Лидии, Джереми Аркхэм был ещё совсем ребёнком. Набравшись терпения и выбрав правильный подход, можно было завоевать расположение и симпатию мальчишки. Чего, к сожалению, нельзя было сказать о Дилане, у которого будто выработался иммунитет к женским чарам. На тех немногочисленных приёмах, где они пересекались, Аркхэм не проявлял к Глории ни малейшего интереса. Особенно ярко это было заметно на приёме Гюнтера Шрайбера. Пока остальные мужчины не могли отвести глаз от женщины в костюме ангела, и чуть ли не раздевали взглядом, Дилан будто её не замечал.
