Меж тем в столице республиканцы наконец отыскали себе пристанище. Г‑н Бод (тот самый, что воевал с комиссаром полиции в редакции «Тан» *), рыская по городу, обнаружил, что Ратушу занимают только двое: г‑н Дюбур и г‑н Циммер. Он тотчас назвался посланцем временного правительства, которое вот-вот прибудет в свою резиденцию. Он призвал к себе чиновников из префектуры и приказал им приняться за работу, как при г‑не де Шаброле. Там, где государство уподобляется машине, свято место пусто не бывает: без промедления отыскиваются охотники до любой должности: тот стал секретарем, этот — командиром дивизии; тот взял на себя отчетность, этот принялся раздавать посты и поделил их между своими друзьями; нашлись и такие предусмотрительные люди, которые принесли в ратушу кровати, чтобы не уходить отсюда даже ночью — а вдруг подвернется более выгодное местечко. Г‑н Дюбур, именуемый отныне генералом, и г‑н Циммер объявили себя начальниками военного департамента временного правительства. Г‑н Бод, носитель гражданской власти в этом никому не известном правительстве, взял на себя постановления и воззвания. Между тем на улицах появились афиши, извещающие о создании другого республиканского правительства, в состав которого вошли господа де Лафайет, Жерар и Шуазель. Последнее имя не имеет ничего общего с двумя предыдущими, поэтому упоминание его вызвало протест г‑на де Шуазеля. Этот старый либерал, бледный, как смерть, но не уходящий из жизни, эмигрант, потерпевший кораблекрушение в Кале, по возвращении во Францию нашел на месте отчего дома пепелище и удовольствовался ложей в опере.
В три часа дня новое известие довершило сумятицу. Депутаты, находящиеся в Париже, получили повестку, предписывающую им собраться в Ратуше для обсуждения ближайших действий. Мэрам надлежало возвратиться в мэрии, а помощников своих прислать в Ратушу, дабы составить совещательную комиссию. Повестка эта была подписана: Ж. Бод, от имени временного правительства, и полковник Циммер, по поручению генерала Дюбура. Эта дерзость трех человек, выступающих от имени правительства, которое существует только на бумаге, в афишках, ими же расклеенных на стенах домов, доказывает, что французы созданы для свершения революций: они, несомненно, прирожденные вожди, призванные вести за собою остальные народы. Какое несчастье, что, избавив нас от подобной анархии, Бонапарт похитил у нас свободу!
Депутаты собрались у г‑на Лаффита. Г‑н де Лафайет, вспомнив 1789 год, заявил, что берет на себя также командование национальной гвардией. Заявление его было встречено рукоплесканиями, после чего он отправился в Ратушу. Депутаты создали муниципальную комиссию, в которую вошли пятеро: господа Казимир Перье, Лаффит, де Лобо, де Шонен и Одри де Пюираво. Г‑н Одилон Барро был избран секретарем этой комиссии, которая вслед за г‑ном де Лафайетом обосновалась в Ратуше. Все они заседали вперемешку с временным правительством г‑на Дюбура. Г‑н Моген, отправленный к членам комиссии в качестве гонца, остался трудиться вместе с ними. Друг Вашингтона приказал снять черное знамя, водруженное на вершину Ратуши стараниями г‑на Дюбура.
В половине девятого вечера г‑н де Семонвиль, г‑н д’Аргу и г‑н де Витроль отбыли из Сен-Клу. Едва узнав об отмене ордонансов, отставке прежних министров и назначении г‑на де Мортемара председателем совета, они бросились в Париж и предстали перед муниципальной комиссией в качестве посланцев короля. Г‑н Моген осведомился у пэра — хранителя печати, имеет ли тот письменные полномочия; г‑н де Семонвиль отвечал, что не подумал об этом. Засим услужливые посланцы сочли свою миссию исчерпанной.
Г‑н Лаффит, поставленный в известность о том, что произошло в Сен-Клу, подписал пропуск на имя г‑на де Мортемара, присовокупив, что собравшиеся в его доме депутаты будут ждать новопожалованного председателя совета до часа ночи. Благородный герцог не приехал, и депутаты разошлись.
Г‑н Лаффит, оставшись наедине с г‑ном Тьером, занялся герцогом Орлеанским и составлением необходимых прокламаций. Революция во Франции длится уже пять десятков лет, и за это время люди практического ума научились с легкостью переустраивать правительства, а люди теоретического ума привыкли перелицовывать хартии и сколачивать рычаги и сходни, с помощью которых правительства взлетают в воздух или скатываются в воду.
<p>7.</p><p>Я пишу королю в Сен-Клу: его устный ответ. — Аристократы. — Разграбление миссии на улице Анфер</p>
