…Итак, значит — доминиканцы… — мелькнула в голове у лекаря Андрея Коршака мысль… «Псы господни»… Тьфу! Дьявол!
… Братья-доминиканцы появились в Киеве довольно давно. Еще в 13-ом веке. Один из первых монастырей основал блаженный чех Гиацинтиус. В целом же, святые отцы-доминиканцы практически редко пользовались благосклонностью местных властей, то есть киевских воевод… Только за деньги! За очень большие деньги они получили от Замка, от властей города, расположение и профит! Почему спросите вы? Да потому, что братья-доминиканцы проповедовали бедность и еще раз бедность! А это никак не вязалось с их фантастическим богатством. Отцы-доминиканцы 8 лет назад, то есть в 1641-м году завершили строительство на Подоле, своего блистательного Николаевского монастыря. Он имел классическую готическую форму. Шпили, словно длинные тонкие пальцы монаха, тянулись вверх к самому Господу. На нефе лучшим резчики Ниофаном был отчеканен латинский девиз ордена: Laudare, Benedicere, Praedicere. «Восхвалять, благословлять, проповедовать».
В самом монастыре обосновался — «Ordo fratrum praedicatorum». Братский орден проповедников. Они сразу положили глаз на прилегающие территории. Не только как место паствы, но и как активное поле для извлечения сверхприбыли. Эти ловкие доминиканцы за несколько лет застроили Подольский майдан и его прилегающие кварталы двухэтажными особняками. Их ежесуточно сдавали богомольному люди. Кроме того, во владении ордена проповедников имелись: три типографии для печатания Библий и сборников ежедневных молитв. У них была своя кирпичная мануфактура. Огромный свечной цех. Несколько церковных лавок и, конечно же, — штук 10 шинков по всему Подола. А там рекой лилось на продажу пойло, отдаленно похожее на заморский — «бенедиктин». Очень крепкий алкогольный напиток. Общего у него с известным французским ликером было на самом деле мало. Единственное сходство это то, что подольский «бенедиктин» делался, как и оригинал, на основе сахарной свеклы. Все остальное было чистой воды киевской импровизацией…
… Киевский орден доминиканцев гнал его с огромным успехом и торговал этим пойлом через все свои подконтрольные шинки. А доминиканцы могли торговать с кем угодно и когда угодно… Хоть утром, хоть ночью. Ведь они давно безраздельно властвовали на Подоле… Ну а те шинки, которые им не принадлежали, вынуждены были покупали у них разрешение на торговлю. За подписью самого Яремы Ставицкого. На продажу этого чудо крепкого напитка. Старый Ярема Ставицкий — предыдущий приор доминиканцев.
Однажды он загадочным образом… исчез! Даже в народе распространились слухи, что именно он украл рецепт чудо «бенедиктина» и решил продать его на Балканы через османов. И старого пройдоху Ярему Ставицкого якобы видели сначала в Каменце-Подольском, затем в Аккермане, но так это или нет — было не ясно…
Братья-доминиканцы вскоре пожаловались властям, что куда-то загадочно исчез их приор. И вот вскоре из Житомирской епархии обещали им прислать нового. Этим приором оказался — «Их Бессилие» — Зиновиус Заремба…
… На Братской улице, довольно недалеко от Доминиканского монастыря, лекарь Андрей Коршак остановил худощавого и длинного монаха. Слугу «Псов Господних». Он был одет в некогда белую тунику, у него был тяжелый черной кожи пояс с потемневшими дубовыми четками. На тунику была накинута сверху серая пелерина и тяжелый черный теплый плащ доминиканцев. С толстым капюшоном. Из-под которого торчал только тонкий, синий от холода, нос. Под плащом был кошель для щедрых панских подаяний. На ногах монаха были дырявые боты.
— Слава Иисусу Христу! — остановил его лекарь Коршак.
— На веки вечные, брат мой! Аминь… — ответил удивленный монах. Казалось, лекарь Коршак, оторвал его от каких-то глобальных мыслей. Монах остановился, выплыл из своих раздумий, откашлялся и был готов выслушать.
— Скажи мне дорогой брат… э…
— Яниус… мой ясновельможный пан. Яниус!
— Дорогой брат, Яниус! Мне нужно срочно починить хорошую дорогую обувь. Мне здесь нахваливали одного вашего волшебника. Как мне его найти?
— Брата Юриуса? Умер брат Юриус, две недели назад. Ты опоздал, мой дорогой пан…
— Нет. Не Юриуса, а Стефания.
— Стефания?
— Да. Именно так. Стефания Крука.
— Я понял тебя. Вот там, вон видишь, у шинка «Святой Крест», есть иконная лавка — «У трех Марий». А рядом, именно через одно строение, как раз — его владения! Такой небольшой аккуратненький домик… — показывал рукой брат Яниус, — вот тебе туда, уважаемый пан.
— Ясно. Большое спасибо тебе, брат Яниус!
— Иисус, отец наш небесный, тебя не забудет и пресвятая дева Мария освятит твой тернистый путь! — и брат Яниус трижды перекрестил лекаря Коршака. Потом выставил тощую бледную руку, а взамен в нее вложили слегка помятый один серебряный полугрош.
— Спасибо! Во славу нашего Господа и Пресвятой великомученицы Екатерины! — произнес монах Яниус, поцеловал кулак с зажатой внутри монетой, спрятал руки и снова погрузился в свой потусторонний мир. Яниус печально заковылял дальше в своих божьих делах…
