— Если выберемся отсюда — я скажу отцу, и он его повесит на позорном столбе!!! А мы будем лить на него расплавленный свинец!
Пленники сняли со стены факелы и решили идти по лабиринту. Узкий лаз шел вверх, оттуда тянуло свежим спасительным воздухом…
… Гонта, черт все это побери, на самом деле провалился в мукомольный цех! Он располагался при доминиканском монастыре. Сверху Гонта слышал чьи-то крики. Пока братья-доминиканцы выясняли, что же все-таки случилось и куда делся этот вор или дьявол, о котором сообщил брат Яниус, Гонта решил выбираться из этого мучного плена.
Он выскочил во двор и увидел привязанного коня. Недолго думая, Гонта отвязал его, вскочил на него и ударил ногами по бокам. Конь испуганно заржал и поскакал рысью. Скакун нос Белого Всадника в сторону Житнеторжских рядов…
… Люди на улице, видевшие белого Гонту верхом, вдруг стали креститься. А у одного человека — пана воеводского писаря Яна Лооза по спине пробежали холодные мурашки! К нему словно прикоснулась своей ледяной рукой сама Смерть! Ян Лооз сразу же вспомнил слова этой чертовки — гадалки Ярыны «Подковы».
— Ты даже его… встретишь… мой ясновельможный пан…. даже встретишь его…!
— Боже! неужели это он?! — мелькнула мысль в голове Яна Лооза. — А ну стоять, призрак!!
Пан писарь закричал на всю улицу. Он бросился наперерез лошади и Белому Рыцарю верхом на ней.
— Тпрру!! — закричал Ян Лооз и испуганный конь остановился. Пан воеводский писарь схватил человека за белый жупан и мигом стянул его с перепуганного коня. Посмотрел человеку в глаза и вдруг засмеялся!
— Обвела, сучка, меня вокруг пальца! Холера! Ох, и обманула! — Ян Лооз понял, что Белый Всадник был весь в обычном муке! А Гонта не понимал, что происходит, и что от него хочет этот загорелый басурман с бритой головой и казацким чубом за ухом.
— Боже, неужели это он?! — вдруг вскрикнул Гонта. Перед ним был тот самый смуглый типок, которого они с этим мерзавцем Бабаком хотели убить ради легкой наживы. Гонта виновато улыбнулся. Он вдруг вспомнил, что тогда в подземелье, он умудрился стащить у атамана Чуба из кармана ту самую вещицу в старой грязной тряпке…
… Гонта виновато поморщился, а Ян Лооз не понял, что же здесь происходит. Этот «мучной всадник» вдруг вытащил из кармана грязный платок и подал его Яну Лоозу. Пан воеводский писарь развернул платок и… обомлел! Матка Боска Ченстоховская!! На его ладони блеснула голова собаки с факелом в пасти! Вещь, украденная этими проходимцами у него самого, еще перед их прибытием в Киевский замок. Собака с факелом в пасти! Символ доминиканцев! Псов Господних!
— Откуда это у тебя, бродяга?! — грозно спросил Ян Лооз.
Гонта молчал. С его одежды сыпалась мука.
— Нам надо кое в чем объясниться! — произнес Гонта.
— Да вижу, что надо. Давно надо! Э! Да я тебя, проходимец, кажется узнаю!!! — Ян Лооз выхватил османский ятаган. — Ты из шайки этого мерзавца атамана Чуба!!!
— Нет, мой пан! — ответил Гонта. — Я у них в шайке играл роль… бандита! Но я — не бандит! И я могу это доказать!..
— Вот как?! Как же это? А кто ты тогда на самом деле?! Может ты ангел? — невольно сорвалось с языка у пана воеводского писаря.
— А вот так! Могу доказать! Вскоре я покажу вам мою королевскую грамоту…
— Ну-ну, рассказывай… королевскую грамоту…!
… Игнаций Чуб готов был застрелиться из пистоля от такого позора.
— Где-где?! Что ты сказал Мирошка?! — закричал на человека пан атаман.
— Как это где, пан атаман? В тюрьме! В подземной тюрьме! Вместе со мной! — повторил мужчина по имени Мирошка, который до этого сладко храпел.
Это именно он, этот Мирошка, был у пана подкаштеляна Пясоты долгое время в служении. А потом предал его, украл столовое серебро и стал агентом шайки атамана Чуба. Это он, хищная и проклятая морда — Игнаций Чуб, всеми правдами и неправдами, а скорее всего благодаря бандитским деньгам, пристроил этого Мирошку в сторожевое отделение. Бывший слуга пана подкаштеляна кардинально изменил внешность. Похудел, отрастил усы и бороду. И теперь даже его родной отец, никогда бы не узнал…
Игнаций Чуб схватил его за воротник дырявой, грязной холщовой рубахи.
— Поклянись, что не врешь, паскуда?!
— Зуб ставлю! И крестик своей бабушки! Больше ничего у меня ценного нету!
Атаман Чуб упал на пол и взвыл от горя. Княжеское серебро было так близко, а вместо того, чтобы набить им мешок, он оказался в подземной тюрьме! Да еще и вместе со своим подельником! Холера ясная!
— А ты, морда, как здесь оказался? Мы же с тобой договорились, подашь нам сигнал, когда воевода приедет! А ты что учудил?
— А что я? — отвечал Мирошка, — сигнал я подал! Выстрелил только не вверх, а в пурпурный стяг!
— Какого лешего?! Ты чего ополоумел?!
