– Она не считает себя готовой стать мамой, – пояснил домовой.
Рив заволновался, но тут же взял себя в руки. И как у него получается? Меня вот всю трясет.
– Эва, индария моя, – очень ласково пропел мой муж, – я не прошу прямо сейчас заводить детей. Но хотел бы, чтобы у нас была возможность. Не стоит ее упускать. Дети могут появиться только после твоего первого полета. Если ты захочешь. Я ни к чему и никогда не буду тебя принуждать.
О, как же мне захотелось сбежать! Далеко и надолго. Чтобы не нашли.
Дети. Вот зацепило меня что-то. Дети… Стоп! Если я дракон, мне что, придется их высиживать? Они будут в яйце, а я… Перед глазами возникла чу́дная картинка. Я огромный злой и раздраженный дракон, сидящий на скале вместе с яйцом, и летящий сквозь ветер не менее злой и огромный дракон, несущий в зубах тушу слона. Пятую за день.
Ы-ы-ы…
Лель захохотал, хватаясь за живот. Так захохотал, что лицо Ривлада приобрело паническое выражение.
– Она… она… думает… что нужно будет яйца высиживать, в которых дети, – выпалил домовой.
– Нет, Эва, нет! – быстро заметил бледный Ривлад, не обращающий внимания на громовой хохот всех остальных. – Если только сама не захочешь в такой ипостаси рожать. Тогда сделаем гнездо. И я буду носить тебе еду и оберегать кладку с нашими малышами.
Убью. Однозначно. Прямо сейчас. Не раздумывая. Гад! Ящерица летающая! Мой… дракон.
– Рив, готовься к обороне! – доконал Лель, вытирая мокрые от слез щеки.
«Ничего, я и до тебя доберусь, рыбий хвост», – злорадно подумала я.
Лель хмыкнул.
А сейчас, Рив… Вся злость на него требовала выхода.
Не сказал про этот обряд – свадьбу. Не сообщил, что собирается сделать меня ящерицей. Пусть крылатой, но с хвостом! И не поинтересовался, когда превращал. Все-таки рано я отказалась не рыть могилку. Очень рано. Пригодится. Муженька похороню, заживу спокойно.
Я медленно поднялась, сделала глубокий вдох. Ривлад моментально оказался рядом, даже не думая сбегать. Обидно, однако! Он совсем меня не боится! Ни капельки!
И стоит, смотрит, напряженно ждет, что я скажу. В глазах бьется пламя, сводит с ума. Ох, как много всего мне хотелось ему сказать! Но я смотрела на него и понимала, что, кроме как «я тебя люблю», и сказать-то нечего. Ведь и правда люблю. А остальное – мелочи. Подумаешь, хвост! Не самое же страшное! Особенно если учесть, что к нему в виде бонуса прилагаются крылья, когти, зубы, огонь и муж. Желанный, родной, любимый и единственный.
– Ты убивать меня собираешься или как? – не выдержал Ривлад, явно нервничая.
Я шагнула к нему.
– Я люблю тебя, – сказала, растворяясь в аметистовом взгляде.
За спиной суженого послышался смех.
– Я люблю тебя, – нежно ответил Рив, не сводя с меня глаз.
И уже нет меня и его. Есть мы. И сладкий безумный поцелуй, который заставляет бабочек скользить по телу, рождает жар, ласкает…
Ривлад крепко меня обнял, блаженно поцеловал в макушку и затих.
– Теперь-то Эву обнять можно? – спросил Гилл, посмеиваясь.
– Недолго, я ревнивый, – предупредил Ривлад, вызвав у меня смешок.
Друзья окружили нас со всех сторон, поздравляя и обнимая. Сенька вцепился в плечо и замурлыкал.
– Мне так вас не хватало! – выдала я, всхлипывая.
– И нам тебя, – ответили хором.
– А меня, значит, хватало? – прошептал Рив, прижимая так, что стало больно.
Похоже, правда ревнует.
– А ты сомневалась, – ответил на мои мысли Лель.
Кстати, а почему домовой знает, о чем я думаю?
– Я в течение двух часов у каждого новорожденного дракона могу читать мысли, – ответил Лель.
Сомнительное счастье. Весьма.
– Я домовой и привязан к дому, в котором служу. На данный момент – к замку Ривлада.
– И?
– Оказываю ему посильную помощь, в которой нуждается. Сейчас Ривладу необходимо знать, о чем ты думаешь, – просто ответил он. – А дракон, когда рождается, некоторое время эмоционально нестабилен, как ты уже знаешь. И может такого натворить…
Лель ухмыльнулся и подмигнул.
– И много таких, как я? – поинтересовалась, игнорируя поглаживания Ривлада в районе моей спины.
– Ты – третья и пока… единственная.
– Те двое… умерли?
– Да, – ответил Рив.
– Так и я могла…
– Нет, – мягко заметил муж. – Кто угодно, но не ты.
– Почему?
– Драконом может стать только достойный, Эва. А тебе было предназначено иметь крылья.
Но мне было так жаль тех, кто не получил дракончика!
– Они знали, на что шли, – заметил Лель.
– И вообще, мы праздновать собираемся? – уточнил Гилл, поглаживая Сеню, которого я по-прежнему обнимала и прижимала к своей груди.
Рив обреченно вздохнул.
– Все равно придется потерпеть, – ухмыльнулся Лель. – Иначе вас будет там не двое, а трое. Ты же знаешь, я и на расстоянии буду слышать мысли и эмоции Эвы. И Миле это, будь уверен, тоже не понравится. Сам тогда с моей женой объясняться будешь.
О чем это они?
Ривлад снова тяжело вздохнул, обреченно посмотрел на меня.
– Скажешь, когда моя ненаглядная станет собой?
– Разумеется.
– В замок? – спросил меня Рив.
– Да, – ответила я, понимая, что вовсе не хочу оказаться в своем дворце.
– Заодно правду расскажешь, – напомнил Рей.
– Нам очень интересно все узнать в подробностях, – добавил Гилл.
