М-р Карлайл добродушно рассмеялся: у него был ровный, спокойный характер, и он всю жизнь выслушивал сомнительные комплименты своей сестры. Изабель же подобные речи не нравились: она день ото дня все сильнее привязывалась к мужу.
— Хорошо, что не все так считают, — воскликнул он, посмотрев на свою жену и Барбару, когда все собрались пить чай.
Когда часы пробили десять, изумленная Барбара вскочила с места.
— Я и не знала, что уже так поздно. Не приехал ли кто-нибудь за мной?
— Сейчас мы это выясним — ответила леди Изабель.
М-р Карлайл позвонил, но, как выяснилось, никто не приезжал за мисс Хэйр.
— Боюсь, что мне придется потревожить Питера, — воскликнула Барбара. — Мама, должно быть, устала и отдыхает, а папа, скорее всего, позабыл обо мне. Так, глядишь, и в дом не попадешь, когда запрут двери! — весело добавила она.
— Как уже случилось однажды, — многозначительно сказал мистер Карлайл.
Он намекал на тот вечер, когда Барбара встречалась в роще со своим несчастным братом, а м-р Хэйр, ничего не ведая об этой встрече, чуть не запер дверь у нее перед носом. Она позднее рассказала об этом м-ру Карлайлу, но сейчас упоминание об этом эпизоде вызвало у нее резкую душевную боль; тень пробежала по ее лицу.
— Ах, Арчибальд! — невольно воскликнула она. — Не вспоминай об этом, пожалуйста.
Это волнение не ускользнуло от внимания Изабель.
— Питер может проводить меня? — продолжала Барбара.
— Лучше я это сделаю, — сказал м-р Карлайл. — Уже поздно.
При этих словах сердце Барбары учащенно забилось; оно не успокоилось ни тогда, когда она одевалась, ни когда она прощалась с леди Изабель и мисс Карлайл; когда же она вышла с ним на воздух и взяла его под руку, оно просто затрепетало. Все было как раньше, только он, увы, теперь был женат на другой!
Стоял чудесный, теплый июньский вечер, луны не было, но летние сумерки были достаточно светлыми и без нее. Они вышли на дорогу, миновав парк, перешли через нее и остановились у ступенек перелаза, за которым началась тропинка через поля; по ней можно было выйти к дому Хэйров.
— Ты хочешь сегодня пойти через поля, Барбара? Трава довольно влажная, и, к тому же, это — самый длинный путь.
— Да, но дорога такая пыльная!
— Ну что же, как хочешь. Идти через поля всего минуты на три дольше, чем по дороге.
«Он торопится домой, к ней! — с горечью подумала Барбара. — Или я выскажу ему все, или сердце мое разорвется».
М-р Карлайл перебрался через перелаз, помог сделать то же самое Барбаре, и она снова взяла его под руку. Он купил ей новый зонтик взамен пострадавшего ранее его предшественника — маленький и элегантный, из синего шелка и белых кружев; теперь он больше не фехтовал с изгородью. Барбара снова вспомнила ту ночь, со словами, сказанными тогда, с ее обманчивыми надеждами. Она вспомнила и постигшее ее горькое разочарование. Бывают моменты в жизни женщины, когда она забывает об элементарных правилах приличия и закатывает сцену. Это бывает не часто; с холодными, скрытными натурами, контролирующими свои чувства, порывы и настроение, такое может вообще не произойти. Барбару Хэйр нельзя было отнести к особам, хорошо владеющим собой. Ее любовь, ревность, боль, не отпускавшая ее со дня женитьбы Арчибальда, острое чувство унижения, заставляли ее буквально кипеть. Вечер, который она провела в их обществе, их счастье, нежности, которыми он осыпал свою жену, довели ее до нервного возбуждения, когда все смешалось в ее бедной головке. Ей казалось, что ее подвергли пожизненному тюремному заключению, лишили всех радостей жизни; жизнь, настоящая жизнь, была у них, а для нее там не было места: она была ему безразлична. Чуть больше самообладания — и она бы не произнесла тех слов, которые станут ее кошмаром, заставляя краснеть каждый раз, когда она вспоминала их. Не следует забывать (если это может служить хоть каким-то оправданием) и того, что она была очень близка с мистером Карлайлом. Помимо того, что она любила его, они еще и выросли в тесном общении друг с другом, почти как брат и сестра. М-р Карлайл шагал, ничего не подозревая о буре в ее душе; более того: он не знал, что сам вызвал эту бурю, и говорил на самые общие, нейтральные темы, чем весьма раздражал ее.
— Когда твой отец планирует начать сенокос, Барбара?
Ответа не последовало; Барбара изо всех сил старалась успокоиться. М-р Карлайл спросил ее еще раз:
— Барбара, я спросил, когда твой отец начнет сенокос?
И снова он не получил ответа. Барбара просто не могла отвечать. Она судорожно сглотнула, лицо ее задергалось, и у нее вырвались конвульсивные рыдания или, по крайней мере, нечто похожее на них. М-р Карлайл повернулся к ней.
— Барбара, ты больна? Что с тобой?
