Вроде все, о чем я сейчас говорю, незначительные мелочи. Но я соединила их вместе, а еще вспомнила, что незадолго до начала спектакля случайно заглянула в уборную Лаврова и нашла там его в компании с бутафорской головой, весьма правдоподобно имитирующей эту часть тела, отсеченную палачом. Павел разозлился на меня, но потом объяснил, что так готовится к роли, будет играть Гамлета. Вот только в гениальной пьесе Шекспира отсеченной башки нет, там есть череп «бедного Йорика». Павел, как всегда, соврал о съемках в Голливуде, зачем ему жуткая бутафорская голова, я не стала думать. Меня это не интересовало.
Потом Марфа сказала мне, что видела в коридоре театра Муркина. Ермолова зла на язык, она не упустила возможности сообщить, что Петр понтярщик, носит фальшивый «Ролекс», пускает всем пыль в глаза. Но еще Марфа не скрыла и удивления. В момент, когда она смотрела в спину актеру, Петр шел в личные покои Верещагина, и у него на запястье были по-настоящему дорогие часы от «Фрэнк Дзи» с приметным ремешком, а на подошвах его ботинок сверкал вензель «АА». Дальнозоркая Марфа отлично все рассмотрела. И что уж совсем ввергло ее в недоумение, это встреча через пять минут с Муркиным на банкете. Актер снова нацепил фальшивый будильник и таинственным образом успел попасть на фуршет.
Я сделала паузу и продолжала:
– Со спины Муркин запросто сойдет за молодого мужчину. Темноволосый, стройный, он слегка похож на Леню. Кстати, Петр Аркадьевич и не стар. Но он не носит «альбертики». А вот Леонид обожает дорогие ботинки этой фирмы. В гардеробной парня представлен, кажется, весь ассортимент, и часы у него – тот самый бешено дорогой «Фрэнк Дзи». Ермолова перепутала, по коридору неровной, шатающейся походкой шел Леонид. Петр Аркадьевич в это время веселился на банкете.
Сын Верещагина рассказал мне, что заскучал на спектакле, поднялся наверх, глотнул, как советовал врач, воды и оказался под воздействием лекарства. Спустя короткое время в комнату вошел черный человек, схватил Леню за руку, и дальше парень почти ничего не помнит, кроме каких-то обрывков. Первое. Его оцарапали, на пальце осталась отметина. Второе. Был сильный грохот. Третье. Он стоял около Риши, видел кровь.
Поскольку ранка на пальце Лени видна вполне отчетливо, я предположила, что тот, кто выводил его из комнаты, имел перстень с камнем, вероятно, бриллиантом, который и нанес ему мелкую травму. А еще я только что поговорила с охранником Игорем, задала ему один простой вопрос:
– Пока ты находился на дежурстве, тут ничего не падало, не билось?
Игорь ответил:
– Был шум за поворотом коридора. Сначала грохнуло, затем вроде кто-то упал и взвизгнул. Мне не разрешается покидать пост, но в случае форс-мажора можно, поэтому я пошел посмотреть.
И что же увидел Игорь?
– Хватит, – резко сказал Владимир, – будет! Это я.
Филипп Леонидович вскинул брови.
– Что ты имеешь в виду?
– Я гнобил Леонида, – буркнул Корсаков.
– С ума сошел? – почти спокойно спросил хозяин. – Белены объелся? Или мухоморов? С чего ты решил Леньку до психушки довести?
Начальник охраны сделал шаг в сторону.
– Вы не представляете, как он меня оскорблял! Постоянно твердил: «Ты чмо!»
– Леня, это правда? – спросил отец.
– Да, – ответил сын, – он урод, книг не читает, хороших фильмов не смотрит, одевается, как дед Михась из села Большие Козлы! Разве такой может жениться на Мисси?
– Что? – в один голос воскликнули супруги Верещагины.
Давно переставшие обращать внимание друг на друга муж и жена проявили трогательное единодушие.
– Ты посмел рассчитывать стать моим зятем? – зашипел Филипп Леонидович. – С ума сошел! Мисси не для тебя!
Я решила вмешаться:
– Однако вы невнимательны.
– Ничто не может ускользнуть от моего внимания, – гневно заявил хозяин дома.
– Вероятно, в бизнесе, но не дома, – возразила я. – А вот Леня заметил, что за последний год Владимир сильно изменился.
– Точно! – кивнул тот. – Раньше Корсаков был настоящим грязным барсуком. Одну рубашку по два дня таскал, костюмы носил деревенские. Надевал белые носки! Папа, оцени! Бе-лы-е! А к ним черные лаковые туфли! Повязывал галстук и не надевал пиджак! Клетчатый жилет сочетал с мокасинами! Одеколоном поливался, как гастарбайтер на свидание, вонял им на километр! А манеры! Ну скажите, неужели мужчина имеет право положить ногу на ногу и демонстрировать всем задранную брючину и полоску голой кожи? Ну это что, а? Хорошо хоть, Владимир не портил прилюдно воздух! Господин охранник ни разу в жизни не делал маникюр. Меня прямо переворачивало, когда видел его крестьянскую ладонь и короткие толстые пальцы с необработанными ногтями! Брр! Фу!
– Но потом Корсаков стал меняться, – остановила я метросексуала, мечтавшего попасть в фэшн-бизнес.
– Да! – с жаром подтвердил Леня. – Рубашки у него появились приличные, костюмы в общем-то тоже ничего. Конечно, я такие и под дулом пистолета не надену, но для охранника сойдет. Парфюм он поменял. Я, когда аромат унюхал, понял: это работа Мисси!
