– Все просто. Бывают разные варианты. Надоевшая супруга отправляется в Швейцарию, Америку, Германию и живет там в хорошем доме, получая от супруга содержание. Ну, конечно, теперь она не шикует, как раньше, но на безбедную жизнь хватает. Развод не оформляют, это удобно и ей, и ему. Муж не имеет желания снова идти под венец, он просто заводит любовниц. Жена довольна своим существованием. Это, так сказать, интеллигентное решение вопроса. Если же в планах мужчины новая семья, после развода от бывшей супруги откупаются, ей дают некую сумму единовременно, оставляют драгоценности, машину, дарят дом, квартиру. Дети получают алименты. Тоже цивилизованный способ. Если оба бывших партнера проявляют понимание, то они могут сохранить хорошие отношения. Но, конечно, супруга теряет и в деньгах, и в статусе, из хозяйки превращается в просительницу. И, повторяю, материальное положение у нее совсем не то, что ранее. Не хочу говорить о тех парах, которые начинают войну. Алла и Филипп не станут раздувать конфликт, но он определенно задумал развод. Жена понимает: у ее спутника жизни кто‑то появился, и это серьезно, а раз так, то и у нее может быть своя любовь. Злить Филиппа не стоит, разбегаться надо цивилизованно, получив хорошие деньги. Поэтому мы с Аллой ведем себя осмотрительно. Как правило, Алла идет в театральное крыло, изображает час‑другой радушную хозяйку и уступает корону со скипетром Мисси. Дочь следит за ходом вечеринки, Алла удаляется на свою половину и ждет меня. Я отрабатываю положенное время и звоню Тайре. Народу в зале до фига, все уже хорошо выпили, никто не ищет ведущего, моя работа завершена, я не подписываюсь на весь вечер, веду мероприятие только на сцене. Мы с Аллой попьем чаю, поболтаем, и я опять возвращаюсь на тусу. Если кто‑то задаст вопрос: «Ба, ты не уехал?», я говорю: «Задержался, заболтался с приятелями».
– Замечательная схема, – одобрила я. – А какое место в ней было отведено Рише?
– Она прикрытие, – без особой охоты признался мачо, – я нравился ей, пусть пресса намекает лучше на наш роман, чем на отношения с Аллой. Филипп Леонидович с женой расписался после окончания школы, ни о каких миллиардах Верещагин тогда и не мечтал. В гору он попер не сразу, а не так давно адвокаты посоветовали ему заключить брачный контракт.
– Вроде он оформляется при регистрации брака, – неуверенно заметила я.
– Я тоже так думал, – кивнул Алексей, – но нет, бумагу, как выяснилось, можно оформить в любой момент. Это работа Мисси. Она мать ненавидит, и Алла не понимает почему. А может, Филипп газет начитался, в моей программе тоже эта тема поднималась. Например, делали сюжет про Семена и Елену Ласкиных. Им пятидесяти нет, а дети уже взрослые, старшему тридцатник, он у них еще в школьные годы родился. Сеня сейчас миллиардер. Вернее, он им был, пока Лена не изменила мужу со своим стилистом и не сбежала, отсудив у супруга половину состояния. Вот оно как бывает. Филипп призадумался, и на свет появился брачный контракт. Если Алла украсит мужа рогами, она уйдет голая.
– И она согласилась его подписать? – поразилась я.
– Да, а куда ей было деваться? – нехотя ответил Вересаев. – Поэтому я вроде как ухлестываю за Ришей.
– Что делает тебя одним из основных подозреваемых, – жестко сказала я.
Алексей заерзал в кресле.
– Ты о чем?
– О смерти Ирины, – сказала я.
– Эй, эй, эй, – забормотал Вересаев, – не неси белиберду! Риша вполне здорова. Мы сегодня играли вместе спектакль.
– Отлично помню, – буркнула я, – а затем ее нашли в гримуборной, ей воткнули в глаз нечто острое вроде ножа.
– В глаз? – с ужасом повторил Алексей.
– Ага, – кивнула я, – именно так.
– Она… не… живая? – пролепетал Вересаев.
Щеки телемачо опали, нос красавчика заострился, губы превратились в нитки.
– Ты не знал? – с сомнением спросила я.
Вересаев дернул шеей.
– Алла ничего тебе не сказала? – недоумевала я. – Я думала, она покинула тусовку из‑за известия о кончине девочки.
– Алла не в курсе… – прошептал Алеша. – Мне плохо! Голова кружится… воды… или…
Я схватила со столика какой‑то журнал и начала обмахивать парня. Пару минут Вересаев сидел с закрытыми глазами, потом сделал несколько глубоких вдохов‑выдохов и спросил:
– Она правда мертва?
– Мертвее не бывает, – подтвердила я, – а теперь сообрази, на кого падет подозрение? Завтра с утра в дом явится милиция, устроит допрос всем, кто присутствовал на вечеринке, и Франк непременно вспомнит, как вы с Иришей беседовали в укромном уголке, девочка тебя поцеловала в щеку, а когда она убежала, ты старательно вытер лицо и прошипел: «Жвачка!»
– Это не то, что все думают, – взвизгнул Вересов и прикрыл рот рукой.
– У сотрудников милиции мозги устроены просто, – вкрадчиво сказала я. – Моментально сложится версия: Алексей закрутил роман со школьницей, та ему надоела, Вересаев решил разорвать отношения, Ирина уперлась, пообещала нажаловаться папе. Пришлось ее убить.
