– Какие странные вещи он делает, – сказала она. – Как это у него получается?
– Может, дело в его сумке? Может, она волшебная?
– Но так много слов! Он же всего один раз заглянул в сумку, ещё до начала рассказа, и, пока он говорил, я забыла, где я нахожусь. Мне казалось, я где-то витаю. Мне казалось, что я – сиротка из его сказки.
Энцио кивнул:
– И я тоже. Но иногда, когда он рассказывал про короля, я чувствовал себя королём, а потом, когда речь зашла о крестьянке, то крестьянкой… От всего этого у меня голова пошла кругом.
– Энцио, когда он рассказывал про кошель…
– Про то, как сироты нашли его! Я испугался. Мне показалось, что он читает мои мысли и знает, что мы нашли его.
– Но потом он сказал, что они спрятали его под камнем.
– Мы так не делали.
– И в кошеле были другие предметы.
– Ключи. Было замечательно, когда выяснилось, что это ключи от замка, а они – настоящие королевские дети!
– Эх, если бы это было про нас, – мечтательно протянула Пия.
– Мне бы тоже хотелось. А та крестьянка, которая стала королевой? И оказалось, что она их мать? Я хотел…
– Знаю-знаю, – мягко остановила его Пия. – Я бы тоже этого хотела.
– А поэт – тебе не кажется, что он был очень похож на принца Джанни?
Пия задумалась:
– И да, и нет. – По описанию Сказителя поэт был похож на принца, но в сказке поэт говорил очень красиво. Он сказал девочке-сироте, что её волосы мягки, как птичий пух. Эй очень понравилась эта часть.
– И это… – продолжал Энцио. – Было так смешно, когда принц запустил капустой в змею! Я чуть со стула не упал со смеху!
Пия хихикнула, вспоминая.
– Но это было не по правде.
– Сказка? Он сказал, что нет, но откуда он мог всё это взять, если этого не было! Как он узнал, что говорить?
– Энцио, это так же, как когда мы играли, что мы принц и принцесса, которые живут в замке. Мы сочиняли это из ничего.
– Думаешь, мы тоже могли бы рассказывать сказки, как Сказитель?
– Про короля, королеву, капусту, змею и сироток?
– Нет, про что-нибудь ещё.
– О чём вздумается? Давай я начну, – сказала Пия.
Не так уж давно, и не за тридевять земель, жил-был… эмм… толстый лавочник.
Даже в темноте чувствовалось, как просиял Энцио:
– Теперь моя очередь, – подхватил он.
И этот толстый лавочник был ужасно уродлив и вечно кричал…
Пия перебила брата:
Всякое разное, вроде: «Эй вы, грязные овощи и мерзкие насекомые!»
Их было уже не остановить: они говорили и говорили, фыркая от смеха по мере развития рассказа, до совсем поздней ночи, и их смех заглушал стоны и вздохи замка.
Принцессе Фабриции не спалось. Она уже велела своей фрейлине принести дополнительное одеяло, потом – убрать его прочь, потом – раздавить паука. У неё из головы всё не шла сегодняшняя сказка Сказителя и дегустаторы. Дегустаторы очень живо реагировали на все повороты сюжета: они ворчали, ахали, хлопали… Сначала это казалось большой невоспитанностью с их стороны, но потом её мать и старший брат тоже стали смеяться – не столько над самим рассказом, сколько подхватывая заразительный смех дегустаторов. Принцесса заметила, что и сама стала слушать внимательнее, чтобы понять, что именно заставляет Энцио и Пию реагировать именно так. А не иначе.
Лишь в постели она вдруг поняла, что принцесса из сказки описана вовсе не лестно для неё. Та принцесса казалась очень балованной и вечно лишь расхаживала в очередном новом платье. При этом воспоминании принцесса Фабриция покраснела. Я ли это была? Нравится ли мне это? Прежде она всегда любила рассказы о прекрасных принцессах в красивых платьях. Что теперь изменилось? Она размышляла, не потому ли, что в сказке появились ещё и сиротки. Сказитель наделил их смелостью и сделал, пожалуй, даже более значимыми героями, чем сказочная принцесса.
Не понимала она и как воспринять конец истории, где сироты узнали, что они королевские дети. Однако Энцио и Пии эта часть так понравилась, что они хлопали в ладоши и кричали: «Браво! Браво!» Принцесса Фабриция размышляла о том, что бы она почувствовала, если бы узнала, что эта парочка – её брат и сестра.
Принц Джанни, лёжа в постели, думал о том же. Он представлял себе, что Пия и Энцио – сироты и что в их жилах, как и у детей из сказки, на самом деле течёт королевская кровь. Будто они родом из королевской семьи – не его собственной, а другой королевской семьи. И раз так, то Пия становится… думая об этом, он покраснел… наверное, она вполне может стать его женой.
Принц Вито уже спал, и ему снились дуэли. Энцио был с ним, и они были друзьями, сражавшимися с врагом, кидавшимся в них капустой.
Король Гвидо тоже уже спал, но ему ничего не снилось. Сказка не осела у него в мозгу, потому что он почти ничего из неё не услышал. Он задремал.
Королева не только не спала, но и до сих пор не ложилась. Она стояла у стрельчатого окна, выходившего во двор, и плакала. Сказитель заглянул в её сердце и показал путь к спасению. Это она была той бедной крестьянкой из сказки, и она стала героиней, выйдя замуж за короля и спася от голода жителей своей деревни.
