— Хаос уже есть. Ты принесешь порядок и справедливость. — Она придвинулась ближе, так что Валентин ощутил всю силу ее личности, прикоснулась к нему рукой и заговорила низким, страстным голосом: — Я родила двух сыновей, и каждый, кто видел их в колыбелях, не сомневался, что они предназначены быть короналями. Старшим был Вориакс. Ты помнишь его? Думаю, нет… пока. Он был великолепным, замечательным мужчиной, героем, полубогом. О нем еще в детстве говорили на Замковой горе: «Именно он должен стать короналем, когда лорд Малибор станет понтифексом». Вориакс был чудесен. Но был и второй сын, Валентин, такой же сильный и великолепный, как Вориакс, но он не так сильно любил подвиги и спорт, как старший. Он был теплее душой и мудрее, он без слов понимал, что правильно и что нет, в его душе не было жестокости, характер его был ровным и жизнерадостным. Его все любили и уважали. Говорили, что он мог бы стать даже лучшим короналем, чем Вориакс, но Вориакс старший, и выбрать должны его, а Валентину суждена лишь должность первого министра. Малибор не стал понтифексом, он погиб, охотясь на драконов, и посланники Тиевераса пришли к Вориаксу и сказали: «Ты — корональ Маджипура». Первым, кто упал перед ним на колени и сделал знак Горящей Звезды, был его брат Валентин. И вот лорд Вориакс правил на Замковой горе, и правил хорошо, а я, как полагалось, пришла на Остров Сна, и восемь лет на Маджипуре все было спокойно. А затем произошло то, чего никто не мог предугадать: как и лорд Малибор, лорд Вориакс безвременно погиб, убитый случайной стрелой во время охоты. Но оставался еще Валентин, и хотя редко бывало, чтобы брат короналя становился короналем после него, почти никто не возражал, ибо все признавали его высокие качества. Таким образом, в Замок вошел лорд Валентин, а я, мать двух короналей, осталась во Внутреннем храме, радуясь, что отдала Маджипуру двух сыновей, и не сомневаясь, что правление лорда Валентина послужит славе Маджипура. Неужели ты думаешь, что я позволю Барджазидам долго сидеть там, где раньше сидел мой сын? Неужели ты думаешь, я могу смотреть на лицо лорда Валентина и знать, что у него подлая душа Барджазида? О Валентин, Валентин, от тебя осталась лишь половина того, кем ты был раньше, даже меньше, чем половина. Но ты вновь станешь самим собой, и Горный замок снова будет твоим, и судьба Маджипура не изменится к худшему. И не говори больше, что боишься принести на планету хаос. Хаос царит над нами. Ты — избавитель. Понимаешь?
— Понимаю, мама.
— Тогда пойдем со мной, и я излечу тебя.
Она провела его из восьмиугольной комнаты вниз по лестнице Внутреннего храма, мимо застывших стражей и хмурых, недоумевающих иерархов в маленькую светлую комнату, украшенную яркими цветами. Здесь стояли письменный стол и несколько мелких предметов меблировки. Судя по всему, это был рабочий кабинет Хозяйки Острова. Знаком пригласив Валентина сесть, она достала из стола две маленькие фляжки.
— Выпей это вино залпом, — велела она и протянула ему одну фляжку.
— Вино, мама? На Острове?
— Мы с тобой не паломники. Выпей.
Он откупорил фляжку и поднес к губам. Пряный и сладкий вкус темного вина был ему знаком: таким вином поила его толковательница снов Тизана, добавляя в него наркотик, чтобы разум открылся разуму. Хозяйка выпила содержимое второй фляжки.
— Значит, будет толкование? — спросил Валентин.
— Нет. Мы будем бодрствовать. Я долго думала, как это устроить. — Она вынула из стола сияющий серебряный обруч, такой же, как у нее, и подала Валентину, — Надень его на лоб и носи его постоянно, пока не поднимешься на Замковую гору, потому что в нем будет сосредоточена твоя сила.
Валентин осторожно надел обруч на голову. Тот плотно лег на виски, и у Валентина возникло какое-то странное ощущение, хотя металлическая полоска была так тонка, что он удивился, что вообще чувствует ее. Мать продвинулась ближе и погладила его густые длинные волосы.
— Золотые, — весело улыбнулась она. — Никогда не думала, что у моего сына будут золотые волосы. Какие ощущения вызывает у тебя обруч?
— Немножко давит.
— Больше ничего?
— Ничего.
— Как только ты привыкнешь к нему, давить перестанет. Ты еще чувствуешь действие наркотика?
— Только легкий туман в голове. Будь это возможно, я бы, наверное, уснул.
— Скоро тебе будет не до сна, — сказала Хозяйка, протягивая к нему руки. — Ты хороший жонглер, сынок? — неожиданно спросила она.
— Говорят, да.
— Прекрасно. Завтра ты покажешь мне свое умение. Думаю, мне будет интересно. А сейчас встань и дай мне обе руки. Вот так.
